пижамные шорты. Когда его взгляд опускается на мои ноги, он напрягается и с трудом возвращает внимание на моё лицо, словно наконец осознав, что делает.
— Доброе утро, — говорю я лёгким тоном, делая вид, что не заметила, как он меня разглядывал. — Не думала, что ты встанешь так рано.
Он чешет затылок. — Ты действительно думаешь, я смог бы спать, когда здесь так хорошо пахнет? — Он подходит ближе, но снова резко останавливается. Странно видеть его в такой непривычной обстановке, но мне это нравится.
— Не стой так, — говорю я. — Садись.
— Спасибо. — Он опускается на барный стул, вздыхает и опирается локтями на барную стойку.
Я кладу четыре блинчика на тарелку и ставлю её перед ним.
— Я не нашла ни сиропа, ни даже «Нутеллы», так что придётся обойтись вишнёвым джемом.
— У меня есть вишнёвый джем? — спрашивает он, приподняв брови.
— Э-э, да. — Я беру баночку со столешницы возле плиты. — Хочешь? А как насчёт кофе?
На мгновение он пристально смотрит на меня, его выражение лица задумчивое и, возможно, немного растерянное. — Было бы здорово. Огромное спасибо, Рай.
Я сажусь напротив него, пока мы едим, и обмениваемся лишь редкими фразами. В основном он размышляет о том, как вкусны блинчики. Каждый раз в моём животе оживают предательские бабочки. Это не первый раз, когда мы едим вместе — я время от времени приношу ему еду, когда заглядываю к нему, беспокоясь, что он не ест, — но это первый раз, когда мы завтракаем вместе, только мы вдвоём, по собственному желанию, а не по необходимости.
Между глотками он спрашивает: — Какие у тебя планы на сегодня?
— Мой первый урок в одиннадцать. — Я делаю глоток кофе. — И, кажется, я нашла компанию, которая проведёт глубокую очистку от дыма в моей квартире, так что после работы у меня встреча с ними.
— Хорошо. И помни — ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно.
— Спасибо. Я спрошу, сколько времени это займёт. Надеюсь, я смогу вернуться до того, как уеду в Калифорнию.
— Ты едешь домой?
— Да. — Не успев обдумать это предложение, я говорю: — Почему бы тебе не поехать со мной? Уверена, твои родители будут рады тебя видеть. Пайпер и Хантер тоже. И ты же знаешь, как Стори и Хадсон любят своего дядю Хейдена.
Он качает головой и отводит взгляд. — Нет. Не сейчас. Они сразу меня раскусят, а я не хочу беспокоить их ещё больше, чем уже беспокоил. Мне нужно ещё немного времени.
Во мне борются разочарование и досада. Быть дома, в окружении людей, которые его любят, могло бы помочь ему прийти в себя. Их поддержка, возможно, именно то, что ему нужно, чтобы справиться со своим горем.
Как бы я ни хотела сказать ему это, я знаю, что это бесполезно. Он меня не послушает.
— Я понимаю, — киваю я. — По крайней мере, это значит, что я смогу побыть с детьми подольше.
— Они будут так же рады тебя видеть. — Его взгляд смягчается. — Стори говорит, что ты для неё образец для подражания. Она хочет быть такой же, как тётя Райли.
— Она будет гораздо лучше меня. Она такая целеустремлённая и дисциплинированная.
Он наклоняется вперёд. — Почему ты бросила балет?
От этого простого вопроса у меня потеют ладони, а сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Это долгая история.
— У меня есть время.
Настя — единственный человек, которому я раскрыла свои причины, и даже она не знает всего. Я предпочла бы, чтобы так и осталось.
— Хейд, оставь это, ладно? — Я крепче сжимаю кружку.
— Пока что, — говорит он, нахмурив брови.
В груди закипает раздражение, заставляя меня ёрзать. Я прочищаю горло. — Какие у тебя планы на сегодня?
Он склоняет голову, устремляя взгляд на свою тарелку. — Мне нужно кое-куда сходить.
Изменение в его поведении заставляет мой желудок спазмировать. Как будто его тело сжалось. Даже его голос кажется более отдалённым, словно это единственная тема, которую он предпочёл бы не затрагивать. Но после того, как он давил на меня насчёт балета, мне не терпится ответить тем же.
— Это как-то связано с той женщиной, которая звонила тебе вчера?
Он резко поднимает голову и резко вдыхает. — Это не имеет к тебе никакого отношения.
Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть более безразличной, чем на самом деле. — Если она твоя девушка…
— Она не моя девушка. — Он глубоко вздыхает. — Она вдова Оуэна, Инес.
Сердце у меня болезненно сжимается. Всё, на что я способна, — это произнести: — О.
— Я помогаю ей всем, чем могу, и довольно регулярно навещаю их, чтобы составить компанию. — Он наконец поднимает глаза, его радужки цвета ночного леса, тёмные и загадочные. — У неё и Санти больше никого нет.
— Санти?
— Сын Оуэна. Ему почти три года.
Слова проникают в душу, и слёзы подступают к глазам. Боль в его голосе заставляет моё сердце сжаться.
— Мне так жаль, — говорю я, обхватив его руку своей. — Я не должна была настаивать, чтобы ты об этом рассказал.
Он бросает мне небольшую, грустную улыбку. — Ничего страшного. Не знаю, почему я никому не говорил, что помогаю ей.
— Может, по той же причине, по которой ты не хочешь, чтобы твоя семья видела, как ты скорбишь.
— Может. — Он кивает. — Когда ты стала такой наблюдательной?
Я пожимаю плечами. — Всегда такой была.
Он пристально смотрит на меня.
— Малышка Рай, теперь ты хвастаешься. Не думал, что ты из тех, кто любит хвастаться.
— А ты — сомнительный сосед.
Его брови поднимаются к линии волос, а губы складываются в маленькую букву «О».
— Что? — дразню я. — Я думала, мы констатируем очевидное.
Медленная улыбка расплывается по его лицу. Он выглядит греховно красиво.
— Если мы констатируем очевидное, то я отмечу, насколько ты одержима «Аркейн». Теперь я знаю, почему ты выбрала синие мелирования.
Тепло пробегает по моим венам. Этот мужчина заметил деталь, которую никто другой не заметил. Не отводя взгляда, надеясь, что он не заметит, как я взволнована, я пожимаю плечами.
— Да, и они мне очень идут.
Он откидывается назад. Смотрит на меня напряжённо, бицепсы перекатываются под кожей, когда он скрещивает руки на груди.
— Действительно. Они подчёркивают твои голубые глаза. Дай угадаю — Паудер твоя любимица. Младшая сестра, прямо как ты.
Вместо того чтобы раздражаться из-за того, что меня снова назвали младшей сестрой, я практически в восторге. Ещё одна деталь, которую он заметил.
— И да, и нет одновременно.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты поймёшь, как только посмотришь ещё несколько серий.
Он выпрямляется и берёт свой кофе. —
