не верю в любовь, Гейл. Неважно, насколько человек богат или знаменит, мне просто всё равно. Я встречалась с рок-звёздами, политиками, лауреатами Нобелевской премии — и каждый раз мне приходилось заставлять себя улыбаться для камеры.
— Побочный эффект того, что ты дочь одного из самых богатых людей в мире?
— Нет. Потому что, например, Августа чуть не разрыдалась, когда впервые встретила Бейонсе. А я просто сказала: «Приятно познакомиться. Можете передать соус?» Это жалкое зрелище. Сестра зовёт меня Одетт-хладнокровная. Так что, Гейл, это не только к тебе относится.
Я только усмехнулся. Это казалось даже освежающим в сравнении с людьми, всегда окружавшими меня. Однако мне стало любопытно.
— Но что тебя всё-таки трогает?
— Ничего.
— Совсем? Например, наследие твоего отца? Ты ведь говорила, что не хочешь это потерять.
Она наклонила голову.
— Нет, это меня не трогает. Я не в восторге, я просто считаю, что должна это защищать из уважения к отцу. Наверное, единственное, что действительно вызывает во мне чувства — это мама. Может быть, ещё хорошая музыка и еда.
— Это немного жалко, — усмехнулся я.
— Не суди меня!
— Почему бы и нет? Ты же судишь меня с момента нашей первой встречи.
Она состроила мне гримасу, на что я ответил тем же.
— А где же твои манеры? Разве ты не джентльмен? — спросила она с нахальной усмешкой.
— Ну, знаешь, с волками жить — по-волчьи выть, — парировал я.
— Возвращаемся к теме, — резко изменила она направление разговора. — Ты уже составил на меня целый портрет, а теперь говорим только обо мне. А что движет тобой?
Я сделал вид, что глубоко задумался, глядя в потолок, прежде чем снова посмотреть на неё.
— Девицы в беде или просто красивые женщины, — подмигнул я.
— Господи... — простонала она. — А ты ещё возмущаешься, когда я называю тебя ловеласом.
— Да, потому что я гораздо больше, чем просто ловелас.
— Значит, всё-таки признаёшь, — заметила она, поднимая бровь.
Ох, эта женщина.
— У меня была жизнь, неужели это преступление?
— Нет, — её тон, однако, не внушал мне доверия. — Ну, хорошо, раз ты такой многогранный, скажи, что вас действительно трогает, Ваше Высочество?
Я откинулся на спинку кровати, поставив бокал на прикроватную тумбу.
— Моя семья. Народ Эрсовии. Хорошие книги, поэзия.
— Не могу тебя дразнить, когда ты так искренен, — призналась она. — Ну что ж, я рассказала тебе свои причины. Теперь твоя очередь: почему мне не стоит выходить за тебя замуж?
— Ты понимаешь, что я приехал сюда, чтобы как раз убедить тебя сделать это?
— Да, но ты обещал быть честным, помнишь? — парировала она.
Теперь уже я бросил на неё раздражённый взгляд. Она, однако, сохраняла невозмутимость.
— У меня нет причин.
— Лжец!
Я рассмеялся и покачал головой.
— Хорошо, будешь часто мелькать в прессе.
— Я и так к этому привыкла. Ну же, ты можешь лучше. Давай, удиви меня, — она жестом подбадривала меня продолжить.
Одетт явно не представляла, насколько королевская пресса отличается от обычной.
— Следующий пункт? — поторопила она.
— Тебе придётся выучить язык Эрсовии.
Она задумалась на мгновение и кивнула.
— Это не так страшно. Он сложный? Скажи что-нибудь на нём.
— Ты очень упрямая, знаешь об этом? — сказал я по-эрсовски.
Её лицо тут же стало подозрительным, как будто она поняла, что я сказал.
— Что ты сказал?
— Что ты очень красивая, — солгал я.
— Да-да, конечно, но я закрою на это глаза, — отмахнулась она, попав прямо в точку. — Учить третий язык — не так уж и сложно.
— Третий? — удивился я.
Этого не было в её досье.
— Отец заставил нас с сестрой выучить мандаринский. Сказал, это язык будущего, — пожала она плечами. — Почему ты так впечатлён? Уверена, ты знаешь шесть или больше.
— Семь, если точнее, — ответил я с гордостью. — Но мандаринского среди них нет.
— Ну конечно, — пробормотала она, закатив глаза. — Какие ещё минусы?
Я вздохнул, почесав затылок.
— Не знаю. Придётся управлять благотворительными фондами, учить тысячи дворцовых правил, не высказывать своё мнение на публике, переехать.
— Ужас! — простонала она, сменив позу.
Увидев, что она вот-вот уронит бокал, я осторожно взял его вместе с бутылкой из её рук. Она свернулась калачиком рядом со мной.
— Ты должен был сказать что-то вроде: «У тебя будет злая свекровь».
— Это была бы моя мать, а она — одна из самых добросердечных женщин, которых я знаю.
— Ну, ты её сын, поэтому, конечно, видишь её именно так. Но это хорошо, что ты так думаешь, — пробормотала она, взбивая подушку. — Придётся ли мне отказаться от музыки?
Я задумался.
— Думаю, нет. Ты можешь петь где угодно, если доходы идут на благотворительность. Жена моего брата — известная художница, и ей не пришлось бросать это дело.
Она нахмурилась.
— Ты действительно не помогаешь мне, Гейл.
— Зато помогаю себе, — улыбнулся я, глядя на неё сверху вниз.
— Это устроенный брак. Мы не можем просто так сказать «да». Должны быть какие-то минусы, о которых мы не подумали, — пробормотала она, явно борясь с сонливостью.
Затем вдруг добавила.
— О, точно, у тебя наверняка куча бывших, которые захотят меня уничтожить.
Чёрт.
— Точно! — она указала на меня, улыбаясь как победительница.
— Они не будут пытаться тебя уничтожить. Возможно, они будут ревновать, но не более.
Моё прошлое было не столь уж далёким, но оно всё-таки оставалось в прошлом.
— А у тебя наверняка есть поклонники, которые захотят убить меня.
Она покачала головой.
— Все мои бывшие уже женаты.
— Это ничего не значит. Они всё равно могут тебя хотеть.
Она усмехнулась.
— Ты даже не представляешь, насколько я хороша в сжигании мостов.
— Тогда расскажи.
— И ещё... — она мастерски меняла тему, — мы даже не знаем, понравимся ли мы друг другу. Что, если мы не сможем терпеть друг друга?
— А сейчас, по-твоему, у нас всё плохо?
— Сегодня не считается.
— Почему?
— Просто не считается, — пробормотала она, засыпая.
— Очень ясное объяснение.
— Заткнись.
Я тихо рассмеялся.
— Ты смеёшься, но я серьёзно. Ты проделал такой путь, а что, если ты меня возненавидишь? Или, что важнее, если я возненавижу тебя?
— Тогда давай узнаем друг друга лучше, пока я здесь, — предложил я.
— Узнаем друг друга? — скривилась она. — Это звучит как свидание.
— Да, по-моему, именно так это называют.
— Свидания обычно полный отстой. Слишком много стресса. Постоянно нужно стараться произвести впечатление или сказать что-то правильное.
— Ты сложная, знаешь об этом? Ты не хочешь просто так выйти замуж, но и свидания тебе тоже не нравятся.
Она улыбнулась, уже наполовину погружаясь в сон.
— Знаю. Мама постоянно злится на меня из-за этого. Ты уже сдаёшься, Ваше Высочество?
— Ради моей страны и
