держаться в стороне, ясно? Ты все правильно поняла.
– Так ведь никто не узнает, если ты нарушишь свое дурацкое обещание! – начала было я и вдруг осеклась, сраженная удивительной мыслью: – Так, стоп! Я что, правда тебя уговариваю?!
А ведь именно так и было. Да… Осознав это, я нервно рассмеялась, откинула с лица волосы и, чуть не сгорев со стыда, бросилась прочь из комнаты, но Горский опять меня схватил. Вот же медведь! Вымахал мне на погибель!
– Пусти!
– Тише, Кира, не дергайся… – прорычал он. Мое имя, оказывается, вообще было легко рычать. – Думаешь, мне легко?
– Не знаю! И вообще мне плевать, ясно? Делай что хочешь! Нет, какой же идиотизм! Он мне никто! Ну, то есть друг, конечно, и все такое, но не более. Я никогда не давала ему авансов и, уж конечно, не обещала хранить верность. Тебе не кажется, что ты много на себя взял?
Договорить не смогла. Он оборвал меня на полуслове, бесцеремонно заткнув мне ладонью рот. Я возмущенно дернулась. Стукнула Гора по руке, на что он лишь сильнее прижал меня к боку, спеленав руками, как смирительной, блин, рубашкой. И вот тут моя батарейка села. Я еще дернулась для порядка и без сил обмякла, уткнувшись носом в его плечо.
– Много взял, ты права, конечно, много. Я же думал, что унесу… – усмехнулся Горский мне в волосы, – а оно вон как получилось!
– Как? – шмыгнула носом.
– Неожиданно. До тебя я не заглядывался на клиенток.
– Ну, спасибо, – фыркнула. – Это, конечно же, все меняет!
– Язва.
– Дурак!
– Даже спорить не буду.
Рассмеялись. Оба…
– И что теперь? – с теплом вглядываясь в его лицо, спросила я.
– Ну как что? Ты осуществишь задуманное, вернешься к нормальной жизни, отошьешь Казиева, а там посмотрим.
– Слушай, а ты же в столице, наверное, живешь, да?
– Скорее правильнее сказать – базируюсь. В основном-то я нахожусь в дороге.
– А я в Н*, – протянула растерянно.
– Кир, это все решаемо, – сказал Гор, поймав мой взгляд. – К тому же, давай откровенно… Существует большая вероятность, что внизу ты забудешь обо мне и думать. – Я обиженно отвернулась, но Горский стоял на своем: – Не дуйся. Здесь восприятие искажается – это факт.
– Кого ты в этом хочешь убедить, Миш? Себя? Меня? Так не надо. Я же тебе не навязываюсь. Даже если могло показаться иначе, – немного иронично заметила я.
– Я не питаю иллюзий по поводу того, что тобой движет! Думаешь, я железный, и не переживаю по поводу случившегося? Еще как. Потому и говорю – некуда нам спешить. Черт его знает, стоит ли что-то начинать в таких обстоятельствах...
Конечно, мне хотелось тут же ему возразить, я же женщина! Но положа руку на сердце, разве он был неправ? Другое дело, что мне сейчас был плевать на разумность его объяснений. Я хотела тепла, я хотела вообще ни о чем не думать, ага… Я хотела, чтобы он вытрахал из моей головы все дурные мысли и страхи, которых вдруг стало так много.
– Что? – смягчился Горский.
– Миша, я так боюсь… – призналась я.
– Это хорошо. Значит, ты правильно оцениваешь риски. Слушай, дай мне минуту, чтобы одеться, а то я чувствую себя дураком, обсуждая на серьезных щах без трусов такие темы.
Я захохотала. Господи, а ведь он прав.
– Иди, я тоже надену что-нибудь… Другое, – оглядела свой халат.
– И ужин закажи! – велел Горский.
– Может, выйдем в ресторан? Нам не помешает переключиться.
– А давай.
Собрались по-военному быстро. Вокруг было невыносимо красиво. Огни отражались в воде, лодки тихо покачивались у причала, и всё это больше напоминало декорации к фильму, чем реальную жизнь...
Меню оказалось простым: рыба с озера, овощи, что-то странное из местной кухни. Я ткнула пальцем в первые строчки меню, только бы лишний раз ни о чем не думать и ничего не решать. Гор заказал рис и бутылку пива.
– Для тебя здесь, наверное, все привычно? – поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.
– Я в принципе легко ко всему адаптируюсь.
Кивнув, я набросилась на еду:
– Это весьма ценное качество для гида.
– Есть такое.
– Значит, в секцию альпинизма ты попал еще ребенком? Как так вышло? В столице вроде бы и гор нет…
– Так я ж из понаехавших, – Горский поморщился. – У нас было, где развернуться. Особенно если ты не очень хочешь возвращаться домой. Ходил во все секции, куда только можно было записаться бесплатно. В секции альпинизма мне нравилось больше всего. Правда, потом выяснилось, что на нормальную снарягу нужно кучу бабла, но уже было поздно. Я навсегда влюбился в горы.
– В них сложно не влюбиться. А как ты все же решил вопрос финансирования?
– С четырнадцати стал подрабатывать на подъемнике. А потом… Угадай, как малютка покорила мое юное сердце? – оскалился Горский.
– Княжницкая? – поерзала я, заражаясь его весельем. – Ну-у-у… Очевидно, предложив тебе спонсорство?
– Ха! Еще чего! Я был гордым и в жизни бы не взял денег от понравившейся бабы. – Я даже успела восхититься такими твердыми уже тогда принципами, как тут Гор меня огорошил. – Это был комбез. Mountain Hardwear Absolute Zero.
– Ты же сказал, что не взял бы денег от женщины! – возмутилась я.
– Мне было восемнадцать. И мне очень хотелось нормальную экипировку. А тут она… Говорит, дескать, у меня есть комбинезон, который не подошел брату, примеришь, чтобы зря не лежал? Ну, я и рад стараться.
– Трахнула она тебя на первой примерке, или другой момент подгадала?
– Вообще-то считалось, что это я ее трахнул, – надменно поправил Горский. – Но в целом ты, конечно, права. Переспали мы сразу же. Мужику вообще мало что надо на самом деле. Особенно мальчику, который вырос без мамы. Она меня борщом накормила, пригрела чуть-чуть – я и поплыл, как последний дебил.
– Ты-то понятно. А вот ей на кой нужен был несмышленый пацан?
– А зачем ей взрослый мужик? Зарабатывала она и сама отлично, а меня можно было как хочешь пользовать – молодой же, гормоны шпарят! И перед подружками выпендриваться. На рожу я был ничего. – Гор задумчиво потер
