полотенцем, Кира говорила по телефону.
«Казиев!» – понял я. Конечно, кто же ещё. Его искаженный динамиком голос звучал уверенно и бодро. Тут не ошибешься – он явно принадлежал человеку, который никогда не повторял по два раза, потому как привык, что его слышат с первого.
– …ты должна беречь себя, Кира. Я понимаю, ты сильная, у тебя азарт, но по дефолту разве этот риск стоит того? Подумай, ради кого ты это делаешь, – доносилось из трубки.
Я замер, зажав узел полотенца чуть ниже пупа.
– Эй! – рявкнул. – Прекращай мне демотивировать спортсмена!
Кира испуганно оглянулась.
– Господи, ты меня напугал! И, да, Тим, Гор прав. Я сейчас нуждаюсь в поддержке, а не в очередных нравоучениях.
Вот так! Получай…
Я отступил к окну, глядя на озеро. Лодки качались, в воде отражались огни фонарей, зажжённых дальше по берегу, но красота не спасала. Чёрт возьми, почему у меня так сжималось внутри? С какой стати их милое щебетание кислотой разъедало кишки?
Кира закончила разговор и подтянулась ко мне.
– Как спонсор? – несколько резко поинтересовался я, вдавливая ладонь в раму. Внутри, бл**ь, натурально горело. Я сам себе не признавался до этого момента, но теперь стало бессмысленно отрицать, что эта девчонка пробралась в меня глубже, чем я позволял кому бы то ни было. Она манила, сбивала с толку, сводила с ума. Я не мог перестать думать о её руках, что цеплялись за мою шею минуту назад. О том, как она всхлипнула в ответ на мой поцелуй, как ее кожа пошла мурашками…
– Выносит мозг. Тим такой Тим, – Кира беспечно пожала плечами.
– Ты что, правда не догадываешься, что он по тебе сохнет? – не выдержал я.
– Он может делать что угодно. – Кира, к удивлению, не стала отмахиваться от моих слов, добавив только: – Я ему ничего не обещала.
Она, может, и нет…
– Постой-ка… Я не обещала, а вот ты… – Кира подозрительно сощурилась. – Ты поэтому ничего не предпринимаешь?
– А я что-то должен предпринимать?
– Ты знаешь, о чем я!
– Понятия не имею…
– Господи, какой же ты трус!
– Че? – взвился я. – Ну-ка повтори!
Да где там! Кира обошла меня по дуге и хотела уже открыть дверь. Только кто бы ей это позволил?! Я обхватил ее за плечи и повернул к себе. Не знаю, почему между нами так полыхнуло. Может, встреча со смертью подтолкнула нас к тому, чтобы править жизнь… Или все обстояло гораздо-гораздо проще, и в какой-то момент мы банально перестали отрицать очевидную тягу друг к другу.
Киру немного потряхивало, а меня вообще колбасило, как в припадке. Зарылся в ее шикарные еще влажные волосы, откидывая голову, уставился на смуглую шею с остервенело бьющимся под кожей пульсом. Залип… Сердце в груди било молотом. И я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни остановиться. Её большие глаза были все еще влажными от слез, из них еще не исчезла пустота, заполонившая собой все после обрушившихся на нас испытаний, но и что-то живое в них тоже было.
– Осторожнее с обвинениями, – предупредил я в отчаянной попытке казаться жестче.
– А то что? – в ее голосе было столько вызова, но пальцы, впившиеся в мой затылок, дрогнули, выдавая всё, что она пыталась скрыть. Может, Кира и не до конца понимала, что делает, но я понимал прекрасно. Так что и тормоза я отпускал вполне сознательно.
– А то придётся ответить за базар, – выдохнул ей прямо в губы, чувствуя, как кровь гулко бьёт в висках.
– Да я-то отвечаю! – бросила она.
Шах и мат. Вот ведь… зараза. Так и не найдя достойного ответа, я просто заткнул ее рот поцелуем. Кира замерла на миг, а потом ответила. Сначала осторожно, но с каждой секундой всё настойчивее и горячее. Её ладонь легла на мою щеку, скользнула к бороде, разгоняя по телу пламя. Я с силой притянул ее за плечи к груди, опустился по спине, к крепкой спортивной заднице… Мать моя!
Кира прижималась ближе, её дыхание сбивалось, смешивалось с моим. Я набрал побольше воздуха, снова поймал её губы, теперь уже мягче, медленнее. Зарылся лицом в её волосы, вдохнул их особенный запах, упустив момент, когда ее проворные пальцы оказались на узле прикрывающего мои бедра полотенца.
– Кир, черт… У меня нет резинок.
– Что ж. Тебе очень повезло, потому что я не залечу.
13
Кира
В огромных руках Горского я чувствовала себя так, будто меня догнала-таки горняшка. Здесь, в тёплой Покхаре, где ей решительно неоткуда было взяться, голова стала чугунной, пальцы онемели, и подступила легкая тошнота. Стоило на секунду отвлечься – и я будто снова оказывалась на гребне, где под ногами была лишь бездна, а в ушах – завывания ветра и почему-то крики, хотя в реальности немцы и пикнуть не успели. Я моргнула, отгоняя непрошенные воспоминания. Дернула полотенце, которое и так держалось на честном слове…
Офигеть. После предательства мужа часть меня будто онемела. Я не хотела ничего… И никого. А тут просто конец света! И случился он абсолютно не вовремя. Когда мы оба были не в состоянии мыслить здраво, но так отчаянно жаждали убедиться, что жизнь продолжается, несмотря ни на что!
– Так, стоп… Кира, слышишь?
– М-м-м?
– Кира! – нетерпеливее повторил Горский, убирая мои руки подальше от своих причиндалов.
– Горский, – возмутилась я, утыкаясь лбом в его челюсть, – ну что опять не так?
– Я так не могу.
Обычно эти слова произносят женщины, нет? Растерянно моргнув, я опустила взгляд и… Нет, мог он определенно!
– А так и не скажешь, – прохрипела я.
– Что? Ах ты ж черт!
Гор подхватил полотенце и прикрылся им, как стыдливая девственница! Сцена вышла настолько комичной, что я рассмеялась.
– Слушай, какого хрена?
– Это неправильно, ясно? – огрызнулся Горский, глядя на меня исподлобья. Мой смех оборвался. Вглядываясь в его глаза, я пыталась понять, что не так, ведь очевидно было, что у него есть какие-то весомые причины остановиться.
– Почему? – уточнила, так ни одной и не придумав.
– Потому что на тебя имеет виды Казиев.
– А какое отношение это имеет к нам?
– Я обещал, что буду
