щеку. – Да и фигура спортивная имелась, с моими-то нагрузками.
Было довольно странно, что он так спокойно говорил о том, что любой другой мужик на его месте наверняка бы посчитал стыдным. Но именно эта легкость и подтверждала его мужественность на все сто. Он спокойно принимал тот факт, что в его жизни бывало всякое, и вообще не запаривался на этот счет. Было и было, что уж?
Мне бы так! Даже завидно.
– Ты и сейчас ничего, – усмехнулась я поверх стакана.
– Спасибо, – белозубо оскалился тот. – А ты?
– А что я? Ты и так все знаешь. Выросла в горах, у папы была небольшая турфирмочка. Так что в горные походы я ходила с самого детства. После школы даже особо не думала – стала гидом. Получила разряд. А потом познакомилась с Перминовым. Влюбилась в него как кошка… Вышла замуж и простилась с горами почти на десять лет.
– Почему?
– Ну-у-у, не знаю… Он был весьма обеспечен. Было бы странно, если бы его жена водила экскурсии. А я хотела ему угодить. Угодила, блин! – усмехнулась.
– Жалеешь?
– Не знаю. В конце концов, если бы не развод, где бы я взяла деньги на экспедицию?
– У Казиева, – подколол Гор.
– Тимур с Перминовым шел в комплекте… Не познакомься я с одним, и второго бы не узнала, – поморщилась я. – Ай, ну его! Не хочу об этом.
– Ты ему не хочешь дать шанс, потому что он тебе напоминает о муже?
– Никогда об этом не думала. Да и не представляла я, что у Тима есть ко мне интерес! Что? – строго глянула на закатившего глаза Горского: – Он реально никогда ко мне не подкатывал.
– Ладно-ладно, не злись. Может, я ревную?
Конечно, он прикалывался. Но я отодвинула тарелку и задумчиво подперла щеку рукой.
– Значит, ты ревнивый?
– Да нет. Это такое бестолковое чувство… Ведь если не доверяешь человеку, зачем с ним быть? А если доверяешь, то ревности просто неоткуда взяться.
– Не знаю, смогу ли теперь довериться хоть кому-то… – внезапно слетело с моих губ.
– Мне ты уже доверилась, – хмыкнул Гор.
– Господи, Горский, какой же ты самонадеянный тип!
– А что, скажешь, нет? – он сложил на груди руки, демонстрируя красивый рельеф… Ох. Я отвела глаза…
– Скажу, да, наверное, ты прав. Удивительно.
– Ничего удивительно. От меня твоя жизнь зависит. А от тебя – моя.
Зря он это упомянул, конечно. Тут же вспомнились те, чьи жизни оборвались. Настроение испортилось. Я поежилась… И, заметив это, Гор осторожно сжал мои пальцы.
– На Дхаулагири обещают хорошую погоду. Нам ничего не грозит, слышишь?
– Нам? Ну да. Наверное...
– А ни о ком другом у тебя голова болеть не должна.
– Но она болит, Гор…
– Значит, ты выбрала не тот спорт, Кира! Смерть дышит нам в спину – это правда. И мы вынуждены оглядываться на нее каждый раз, что тоже правильно, поскольку именно это делает нас осторожными. Чего не стоит делать, так это позволять страху отравлять себе жизнь!
Конечно, он был прав. Просто… Просто у меня так болела душа за немцев…
– Кира, если ты не уверена, еще не поздно изменить планы. Тебя поймут. Поверь, никто и слова плохого тебе не скажет. А первым от счастья обоссытся твой спонсор.
Этого я уже не могла вынести. Бросила в Кира салфеткой.
– Фу, Гор! Какая мерзость.
– Ну, прости. Говорю как есть. И тебя призываю к тому же.
– Я…– задумчиво нахмурила брови, – готова, Гор. Что бы ты ни думал, я готова… Я должна это сделать хотя бы в память об Алексе, который тоже об этом мечтал. Разве нет?
– Ты. Ничего. Никому. Не должна, – жестко отрезал Горский.
– Тогда я сформулирую по-другому. Я хочу продолжить. У меня достаточно сил и мотивации для этого восхождения.
Мотивации на самом деле было столько, что на Дхаулагири я, можно сказать, взлетела. Штурм вершины прошел как по маслу. Идеальные условия – снежный покров и погода. Напрягали только очереди – не мы одни воспользовались этой уникальной возможностью. Но все же Дхаулагири не такая популярная, как Эверест, так что даже очереди здесь были вполне терпимыми.
Как и все горы до нее, Белая гора показалась мне совершенно особенной. Полностью оправдывая свое название, она сияла холодным светом, вырастая будто прямо из облаков. Мы поднимались все выше и выше, и казалось, что мы идем не по склону горы, а по спине огромного зверя, который в любую секунду может встряхнуться и сбросить нас всех, как блох. Но этот риск того стоил… На высоте, когда небо очистилось, виды открылись такие, что сердце екнуло. С одной стороны высилась сверкающая корона Аннапурны, с другой – бесконечная гряда Гималаев, уходящая в сторону Тибета. Под нами клубились облака, а над ними, словно затерявшиеся в вечности острова, возвышались горные пики…
Я развернула флаг своей страны. Подождала, пока Гор сделает фото. А потом достала специально для этого купленный стяг Германии, уверенная почему-то, что Алекс сделал бы для меня то же самое.
14
Гор
Восхождение на Дхаулагири здорово подняло боевой дух команды, изрядно подкошенный трагедией на Манаслу. Вперед перли, словно на реактивной тяге. Нет, усталость, конечно, была, черт ее дери, как без нее на восьми тысячах метров? Но погода радовала, гора звала, и где-то рядом шагала Кира. То впереди, то сзади – в зависимости от обстоятельств. Чаще все-таки впереди…
Иногда она оборачивалась – проверить, все ли у меня хорошо. И от того, что даже на такой высоте ей было до меня дело, кишки на хрен скручивало. Я чувствовал себя поплывшим от любви идиотом. Отгонял ненужные, забирающие внимание чувства. Чем выше мы карабкались – тем легче это было сделать. Ниже становилось сложнее… Ниже возвращались силы. Да что там – ниже возвращалась жизнь! А вместе с ней и мысли о Кире…
Каждый раз, когда мы делали привал, я будто открывал ее заново. Пялился так, что она смущалась. Принималась бормотать какие-то сбивчивые оправдания про то, что она выглядит как настоящее пугало, что воняет… Такие глупости. Кира мне нравилась любой. До чёртиков нравилась. И пахла она прекрасно.
Я всегда считал, что в горах важно держать
