в полный порядок, а после спускаюсь на первый этаж.
После душа я надела вязаный бежевый домашний костюм и махровые носочки, на улице сегодня слишком сильно метет и, кажется, от этого в доме стало прохладнее. То ли ветер выдувает тепло, то ли мне после вчерашнего так только кажется. Не знаю. Но в лёгких шортиках и маечке мне некомфортно, пришлось воспользоваться более тёплой одеждой.
Едва оказываюсь в гостиной, как тут же останавливаюсь и удивленно смотрю по сторонам. В доме непривычно темно и тихо, закрадывается чувство словно никого помимо меня здесь нет.
От последней мысли становится жутко, ведь я не любительница находиться одной в большом закрытом пространстве. Как говорится, человеку нужен человек и это мой вариант. Ненавижу быть в одиночестве.
Маленькая квартирка, где я проживаю, исключение. Это единственное место, где мне комфортно на все сто.
Желая не поддаваться дурным мыслям, прохожу вдоль коридора. Но чем больше иду, тем сильнее убеждаюсь в своих умозаключениях.
В доме никого нет.
— Антон? — не выдержав, произношу в пустоту.
Глава 27. Маша Елкина
— Потерялась? — игриво улыбаясь спрашивает Антон выглядывая из кухонной зоны.
— Вот ты где! — не скрывая своего облегчения поворачиваюсь к нему.
— Испугалась? — спрашивает с нотками юмора в голосе, но при этом его глаза по-прежнему остаются серьезными.
— Есть немного, — признаюсь. Мои эмоции не имеет смысла скрывать, он их все равно на раз-два считывает. — Я уже подумала, что ты тоже уехал.
Нехотя вспоминаю предательство подруги и дико расстраиваюсь.
Лерка для меня не чужой человек и я в шоке от того, что она бросила меня. Если бы не Антон, то Золотарева до сих пор не обнаружила б мою пропажу и не отправилась на поиски.
Да даже если бы и обнаружила, то ко времени, когда до меня добралась помощь, она бы уже не потребовалась.
— Я тебя не брошу, не бойся, — совершенно серьезным тоном заверяет меня и кивком головы подзывает ближе. — Иди сюда, — обращается уже иначе. Игриво, с нежностью во взгляде.
Мне непривычно видеть его таким расслабленным и довольным, обычно Антон достаточно серьезен и суров. Сейчас же он похож на домашнего залюбленного кота, получившего желанную порцию ласки и раздобревшего от нее.
— Ты проголодался? Обед варить будем? — окончательно расслабляясь, посмеиваюсь и направляюсь к мужчине. Огибаю кухонный островок, мою руки и взяв полотенце, на ходу их вытираю. — Показывай, что там у тебя, — говорю с интересом поглядывая на рабочую поверхность. Антон моментально считывает мой интерес и ловко закрывает ее своей спиной.
Едва я подхожу ближе, как тут же оказываюсь в крепких, но таких приятных объятиях. Млею нежась в них.
— Можно и обед, — произносит заставляя мою кожу гореть под своим пристальным взглядом. — Но сначала я бы предпочел съесть тебя, — заявляет с хищным прищуром глаз.
Он ловко подхватывает меня под бедра и усаживает на столешницу, встает между моих расставленных ног. Его губы тут же находят мои, мы снова теряем связь с реальным миром и растворяемся друг в друге.
Его прикосновения опаляют спину, талию, опускаются ниже…
Запах гари проникает в нос.
Я мигом отстраняюсь, поворачиваю голову к плите, мои глаза от шока лезут на лоб. Оттолкнув Антона, спрыгиваю со столешницы и несусь снимать сковороду с конфорки.
— Аааай! Ай-ай-ай! — пищу скача на одной ноге. Вторую ногу простреливает острая боль, я ударилась мизинчиком о край дверцы.
— Что случилось? — ко мне тут же подлетает Антон.
— Выключи плиту! — толкаю его в сторону и показываю жестом направление. — Сними сковородку! — выдаю продолжая скакать на одной ноге.
Больно. Как же мне больно.
Я ранена!
Антон без промедления выполняет все, о чем я его попросила.
— Давай посмотрю ногу, — скорее требует, чем предлагает и, подхватив меня на руки, относит к стулу, сажает на него.
Опускается вниз, заключает мою ступню в свои широкие теплые ладони и внимательно осматривает.
— Что там? Перелом? — хнычу ощущая его каждое прикосновение как укол.
— Нет, — спешит успокоить. — Всего лишь ушиб, — говорит поднимая голову и гипнотизируя меня взглядом.
— Ты прям точно уверен? — продолжаю кукситься, ведь боль не отстает. Напротив, она становится только сильнее. — У тебя вместо глаз рентген? — выдавливаю из себя нечто, напоминающее шутку.
— А то! — хмыкает Антон и, подносит мой ушибленный пальчик к губам.
Сижу едва дыша. Не двигаюсь.
— У кошки боли, — приговаривает касаясь губами моего пальчика. — У собачки боли, — дует на место ушиба и мне тут же становится легче. — А у Машеньки подживи, — заключает переводя взгляд со стопы на мое лицо. Возвращает ногу обратно.
— Ты, оказывается, не только военный, но еще и колдун, — хихикаю чувствуя, как отступила боль.
— Больше не болит? — уточняет оставаясь по-прежнему сосредоточенным и серьезным.
Где мой пушистый домашний кот? Верните его немедленно!
— Твое заклинание сработало отлично, — признаюсь с теплой улыбкой.
— Обращайся, — подмигивает поднимаясь на ноги и помогает встать мне. — Нормально? — кивает вниз.
Работая ногой и перенося вес в разные стороны стопы, прислушиваюсь к своим ощущениям.
— Мне точно не нужно в больницу? — все еще сомневаясь в решении не обращаться за медицинской помощью спрашиваю у Антона.
В конце концов он здесь главный, а после своего вчерашнего приключения я уж точно никуда не пойду без него. Пусть что хочет, то делает!
Попов ухмыляется и качает головой, в глазах плещется веселье.
— Точно, — кивает. — Да и в такую погоду ты при всем желании не доберешься до больницы, — показывает на панорамное окно, где в этот самый момент мимо нашего дома ветер проносит сосновую ветку.
Вздрагиваю.
— А если случится чудо и я приеду в приемный покой? — не успокаиваюсь все еще раздумывая как можно его переубедить.
— То привезешь с собой еще одного пациента, — говорит без тени юмора в голосе. — И тебе в первую очередь будут лечить не твой ушибленный палец, а нам обоим назначат интенсив для лечения обморожения.
— Почему обоим? — хмурюсь не совсем понимая к чему он клонит.
Пусть на улице не ясная солнечная погода, а непойми что, но ведь никто не собирается идти до города пешком. Мы можем спокойно добраться на транспорте. На такси, например, или стоящем около дома снегоходе.
— Потому что дороги заметены. К нам не проедет ни “Скорая”, ни МЧС, ни трактор, — заверяет.
Когда он общается со мной как с малым ребенком, то я хочу его треснуть. Ведь все же было нормально! С чего так резко перешли на негатив?
От обиды крепче сжимаю губы и насупливаюсь.
— Ты только моя, — заявляет поигрывая бровями и притягивает меня в свои объятия.
Смело делаю
