нас тогда, прошу тебя: забери сына. Не дай ему пропасть. Ну или хотя бы помоги со стороны, встать ему на ноги.
Всегда твоя Катинька».
«Мама, мамочка! Почему ты мне этого не сказала?» — закрыв лицо руками, я вспоминаю её образ, улыбку, как каждый вечер она гладила меня по голове и говорила, что я — самый лучший ребёнок на свете. «Как мне тебя не хватает…» боль камнем давит в груди.
Отец выждал какое-то время, чтобы дать мне вернуться из воспоминаний, и продолжил:
— Я не знаю, как быть отцом. Могу судить лишь о том, как воспитывал меня мой отец. Он был строг, и его слово в доме было законом, который никто не смел нарушать. Возможно, если бы я был рядом с тобой все эти годы, то понимал бы тебя больше. Но у меня не было этой возможности. И, как ты сам видишь из письма, — это не моя вина, — он положил руки на стол и крепко обхватил голову пальцами, будто пытаясь удержать в ней последние остатки терпения. Плечи его ссутулились, а голос прозвучал глухо, без прежней уверенности.
Мне его даже стало жаль. Юрков сразу обзавёлся семьёй, а отец ждал её — мою мать. И ведь только сейчас он подпустил к себе женщину так близко. Но он должен понимать, что и я свою женщину не отпущу.
— Я должен извиниться перед тобой и Алёной, — говорит отец, беря меня за руку. — Я был не прав в отношении тебя и Алёны.
— Да, но теперь уже поздно что-то менять. Она не вернётся ко мне. Это изначально был обман. А я дурак, сам должен был признаться давно, а не ждать, когда скелеты полезут наружу, — мне сейчас так плохо. Это жжёт очень больно. — отец понимающе хлопает меня по плечу.
Выходные мы провели вместе с отцом вдвоём. Пили чай, пытались зажарить курицу в духовке, но та сама нас чуть не зажарила. Поэтому, заказав пиццу, мы решили, что готовить нам лучше не начинать.
В школе Алёна постоянно от меня убегала. Я не стал её преследовать и донимать, как мальчишка. Ей нужно время, чтобы всё понять. И лучшее, что я могу сделать, — держаться рядом, но не очень близко. Надежда есть всегда, тем более она меня ведь не послала лесом. А значит, всё может быть.
В суде она держалась, как королева. Голова поднята, осанка ровная, внешне выглядела сногсшибательно. Даже под его мерзким взглядом она не отвела глаза. «Ну что за женщина. Никому и никогда не отдам тебя!»
Дальше дни тянулись долго. Иногда я брал телефон в руки, чтобы позвонить ей и попросить о встрече, хоть мимолётной. А иногда писал SMS — поэму о любви и своих чувствах. Но так нельзя. Не надо давить. Не сейчас. И я ждал. Ждал звонка, ждал SMS, просто ждал.
Глава 24.1 Выпускной
Приближался выпускной. Все трепетно готовились, но в этой суете проскальзывала грусть. Учителя украдкой вытирали глаза, разглядывая повзрослевших ребят, а старшеклассники перелистывали альбомы с фото — от неуклюжих первоклассников до уверенных выпускников. Для каждого этот вечер станет точкой, после которой всё изменится.
Выпускной мы решили отпраздновать за городом. Как-то, пролистывая страницы интернета в поисках незабываемого праздника, ребята наткнулись на рекламу отеля «Императорское озеро». Он как раз находился на берегу озера, в окружении природы, гармонии и полной тишины.
Пролистывая брошюру, я невольно вспомнила ту единственную ночь в отеле «Сакура». Тело протестовало, требуя повторения, а разум сопротивлялся — слишком ярко стояли перед глазами последствия того безрассудного шага. В памяти оживали детали: шёпот, тепло его рук, дрожь в теле, вкус его губ. Всё это будто отпечаталось на моей коже, и теперь каждый раз воспоминания возвращали меня обратно — туда, в ту ночь, где не было правил, только свобода и обжигающая близость.
Костя больше не писал. Но я каждое утро и каждый вечер брала телефон и ждала, что сегодня он напишет, — но телефон молчал.
— А если напишет, то как ты поступишь? — спрашивала Светик.
— Не знаю, Свет. Я уже ничего не знаю. Я хочу, чтобы он пожелал доброго утра, чтобы он позвал прокатиться под звёздами, чтобы он обнял меня… Но головой понимаю, что я дура, а он всего лишь мальчишка, — и снова в слёзы.
Я закрыла глаза, пытаясь отогнать наваждение, но оно лишь стало чётче.
— Алёна Владимировна, а мы салют устраивать будем? — спросила Анечка, отвлекая меня от раздумий.
— Не вижу препятствий. Думаю, это захватывающее зрелище будет… — я мечтательно посмотрела в окно, и взгляд невольно устремился вдаль. — О, это будет поистине захватывающее зрелище! Разноцветные шары взрываются в небе и рассыпаются огненными искрами на глади озера — словно волшебные цветы.
— И правда, красиво будет. Надо будет сказать папе, чтобы запуск запланировали как раз в тот момент, когда мы уже будем на берегу озера, — подхватила Лена.
— А на берегу девчонки голые танцуют! — разразился гоготом один из ребят.
— Стас, что за выражения? — одёргиваю я его.
— А что я? Что, я не прав, что ли? — удивлённо вопрошает и тут же добавляет: — Купаться-то будем ведь, — и снова гогочет басом.
— Купаться будешь после выпускного и под строгим наблюдением родителей.
— Ну-у-у, а как же пошалить? — заскулил Стас и пошёл к ребятам.
— Ох, эти мальчики… Никакой романтики… Ну их, — Аня и Лена ушли за парту дальше обсуждать предстоящее торжество.
— Алёна Владимировна, родители уже забронировали комнаты и зал для выпускного в отеле, так что полдела сделано, — счастливая Юличка щебетала без умолку. — Там такие уютные комнаты, и кругом красота природы!
Я подняла голову и посмотрела на Костю. Он сидел за последней партой, положив голову на руки, и наблюдал за мной с такой нежностью и тоской.
Воспоминания той ночи фильмом мелькает перед моими глазами. Её пухлые губы жадно хватающие воздух, её тело такое возбужденное и сильно реагирующее на мои прикосновения, стоны что так бударажили слух. С приходом ночи эти картинки были ярче и реальной и тогда на утро я просыпался с острой болью в паху. Я то же помню всё что было в том отеле и очень скучаю, по нашим встречам… Когда же ты уже перестанешь держать меня на расстоянии? Когда позволишь себе быть счастливой? — проносится в голове. Я больше не мог притворяться, что мне всё равно. Я уронил голову на стол и прикрыл глаза, позволяя тяжёлым мыслям поглотить меня целиком. В тишине отчётливо слышалось биение сердца —
