меня, пробовал, наслаждался, будто запоминал на вкус.
Моя спина легла на прохладную гладь дизайнерского стола, но мне было не до холода. Только его тело. Только его пальцы, расстёгивающие молнию. Только его взгляд — тёмный, обжигающий.
Ткань сползла вниз, обнажая грудь.
Он задержался на ней взглядом — голодным, хищным, но без тени грубости. В его глазах было обожание. И ярость. И трепет.
— Ты идеальна, — прошептал он, и его голос был хриплым, сдержанным. Слишком сдержанным.
Когда его губы коснулись моей киски, я едва не закричала от напряжения, расползающегося внизу живота. Он ласкал меня языком — медленно, уверенно, с жаждой, которой уже не мог скрывать. А я выгибалась навстречу, сжимая его плечи, не в силах больше думать, только чувствовать.
Он стянул с себя рубашку, и наши тела встретились — кожа к коже. Горячие, нетерпеливые, и всё же будто созданные друг для друга. Его руки прошлись по моим бёдрам, по талии, чуть грубее, чем раньше — и я этого ждала. Хотела.
Он вошёл в меня одним медленным, глубоким движением.
Я ахнула — от полноты, от близости, от того, как сильно он был внутри.
— Посмотри на меня, — прошептал он.
Я посмотрела.
И всё исчезло. Всё кроме него.
Его бёдра двигались медленно, сдержанно, почти мучительно. Он вжимался в меня, как будто хотел раствориться. И я впитывала его. Всё: дыхание, силу, ласку. Это было не просто трахаться. Это было — заниматься любовью.
Впервые. По-настоящему. Жадно, свято, грязно, красиво.
Он наклонился ко мне, снова коснулся губами шеи, груди, подбородка. Шептал моё имя, словно молитву.
А я звала его в ответ. Шепотом. В стонах. В мольбах. Я тонула в нём. И не хотела спасения.
Я сжимала его бёдра, подталкивая глубже, быстрее. Он понял. И ускорился. Стал грубее. Резче. Мои ногти впились в его спину, я теряла дыхание. И нашла его только тогда, когда накрыла волна.
— Я с тобой… — простонала я, сжав его ладони в своих. — Всегда.
Он замер, прижавшись лбом к моей груди, и прошептал:
— Я не знал, что можно быть таким счастливым.
Мы достигли пика вместе. С одновременным вздохом, с дрожью, с жаром, пронизывающим до самых костей.
Он остался внутри меня. Его грудь ритмично поднималась и опускалась, ладонь лежала на моей щеке. Мы дышали в унисон. Двое. Одно тело. Одно сердце.
— Мы с этого начнём, Лия, — прошептал он, — а не закончим.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
Глава 22. Всё, что построено — уже кто-то пытается разрушить
Марко
Я не мог перестать смотреть на неё, даже когда мы ехали в машине.
Лия сидела рядом — растрёпанная, уставшая после вечера, но всё ещё такая же красивая, будто вся ночь была ей подвластна. В глазах — спокойствие, которого я не видел раньше. Может, впервые в жизни она чувствовала себя на своём месте.
И я хотел, чтобы так было всегда.
Когда мы приехали домой, я обнял её у самой двери, прижал к себе, прижал к сердцу.
— Я не спал нормально с тех пор, как ты ушла тогда утром, — сказал я.
Она вскинула взгляд, зрачки распахнулись.
— Тогда, — повторила она тихо. — Я помню…
— Сегодня — не убежишь.
Она усмехнулась и подалась ближе.
И в ту ночь, впервые за всё это время, я просто держал её рядом. Не трахал. Не срывал одежду. А держал. В своей постели. В своих руках. Там, где ей было место.
Утро.
Солнце пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, лениво скользило по её коже.
Лия спала, прижавшись ко мне. Ноги переплетены, волосы на груди, дыхание спокойное.
Я наблюдал. Впитывал. Хранил этот момент, как святыню.
Но потом я сорвался.
Потому что её бедро оказалось слишком близко к моей паху. Потому что её грудь так сладко прижималась к моему боку. Потому что я — мужчина, а она — моя единственная слабость.
Я провёл рукой по её животу, медленно, чтобы не разбудить, но
всё равно почувствовал, как она чуть вздрогнула и издала сонный звук.
— Марко… — пробормотала она, не открывая глаз.
— Угу, — прошептал я, проводя языком по её плечу, затем — ниже. — Утро. И я голоден.
Я резко притянул её за талию, раздвинул её ноги и вжался бёдрами в её спину.
Она застонала, и я услышал, как её дыхание стало прерывистым.
— Мы только проснулись, — пробормотала она, но это прозвучало скорее как приглашение, чем протест.
— А я хочу тебя. Такой — с опухшими от сна губами и голыми бедрами.
Я перевернул её на спину, резко, но не грубо. Уткнулся лицом в её грудь.
Потом — ниже.
Я заставил её стонать, выгибаться, сжимать простыни пальцами, пока она не задохнулась в собственном оргазме.
— Чёрт… — прошептала она, когда я наконец вошёл в неё. — Марко, ты…
— Грязный ублюдок? — усмехнулся я, вбиваясь в неё глубоко, быстро, с нарастающей жаждой.
— Да, — выдохнула она и выгнулась навстречу. — Мой грязный ублюдок.
Секс был быстрым, яростным. Ни намёка на утреннюю нежность. Только страсть, власть, одержимость.
Я кончил внутри неё с рыком, вгрызаясь в её шею.
А потом упал рядом, тяжело дыша.
Она повернулась ко мне на бок, хмыкнула.
— А ты говорил, что не спал нормально… — дразняще произнесла она.
— Я не говорил, что не хочу тебя сожрать заживо после того, как высплюсь, — ответил я, откидываясь на подушки.
Она встала, накинув мою рубашку, которая была ей до колен. Волосы растрёпаны, грудь видно сквозь ткань. Я снова почувствовал возбуждение, но лишь сжал зубы.
— Куда это ты? — спросил я, наблюдая за ней, как за добычей.
— В студию. Хочу творить красоту. А ты?
Я подошёл к ней сзади, обнял, поцеловал в шею и прошептал:
— Сделаю мафию ещё красивее. Работа зовёт. Но если ты не вернёшься ко мне к ужину — я тебя найду.
Она рассмеялась, вывернулась из моих рук и исчезла за дверью, оставив за собой аромат ванили и утреннего секса.
И чёрт возьми…
Я был самым счастливым ублюдком на земле.
Через пару часов я уже сидел в кабинете, напротив — Лукас, с неизменным кофейным стаканом в руке и папками, в которых хранились грязные секреты этого города.
— Вот, — бросил он на стол распечатку со спутника. — Склад на юге. Бывшая территория Гальярди. Вчера в три ночи включили свет. Без предупреждения.
И, как будто этого мало — Андреа передал координаты, сказал, что там движение: то ли временная точка перегрузки, то ли кто-то тестирует охрану. Его источник уверен, что что-то
