есть Монах. Он просто разыграл спектакль. Не хотел, чтобы я его узнала.
Вот поэтому менял голос. Использовал тот прибор. По этой же причине надел перчатки. Прятал лицо. А еще сигары — ну очевидно же!
Арсанов никогда не курил. А тут сигары бы забили его запах. И все… более того, курение явно не его привычка.
Он сделал все, чтобы меня запутать.
Но зачем?! Какой смысл?
И тут открывалась другая сторона. Абсолютно непонятная.
— Про какого гостя речь? — спросила дворецкого. — Давид вернулся? Есть новости про детей?
— Нет, господин Арсанов пока не давал о себе знать.
— Тогда в чем дело?
— Сейчас поймете…
Договорить он не успел.
— Ах вот ты где, — процедил до боли знакомый женский голос.
Из-за спины дворецкого показалась Юлиана.
Она неслась ко мне точно фурия.
— Что?! Довольна собой? — бросила с презрением. — Какая же ты… никчемная. Даже за моими внуками уследить не смогла. Что ты за мать?
=37=
Ничего себе заявление.
И — от кого? От нее?
Шок накрыл меня настолько, что я даже не сразу заметила. Юлиана прибыла не одна. С ней была еще какая-то женщина. Нет, девушка. Совсем юная. На вид ей было явно не больше восемнадцати.
Наши взгляды встретились, и девушка как будто смутилась. Отвела глаза в сторону, точно испытывала неловкость.
— А вы вообще кто? — обратилась я к Юлиане.
— Что? Не делай вид, будто…
— Вы кто такая, чтобы задавать мне подобные вопросы? — спросила резко.
Шагнула к ней. А она тут же отступила назад.
— Ирина, не думаю…
— Мы с вашим сыном в разводе.
— Да, но…
— Какое отношение мои дети имеют к вам? К вашей семье? — покачала головой, все внутри свело от боли, от тревоги за малышей. — Это дела Давида привели к тому, что тройняшек похитили. Это все он! Его грязный бизнес.
— Мой сын ведет дела честно. У него принципы.
Ну разумеется.
Особенно если Давид и Монах одно лицо. Хотя тут опять возникали сильные сомнения.
Ну не складывалась картина. Никак не складывалась!
По возрасту не подходило. Монах должен приходится ровесником моему отцу, а Давид слишком молод.
Если конечно, история про то, как мой отец спас его, правда. Хотя зачем лгать о таком? Зачем выдумывать?
— Ты куда собралась? — с вызовом в голосе спросила Юлиана, заметив, что я направляюсь обратно в комнату.
— Не до вас.
— Что? Да как ты…
— Не делайте вид, будто вас волнует, что с моими детьми. Вы за все время даже ни разу не захотели увидеться с ними. И не важно, какие у нас с Давидом были тогда отношения. Хоть хорошие, хоть плохие. Вам наплевать на внуков.
— Ну почему же…
— Прекратите.
— Просто я хотела, чтобы Давид подарил мне внуков от приличной девушки. Порядочной. Из хорошей семьи.
Она вдруг повернулась и указала на незнакомку.
— Вот например, Богдана, — продолжила мать Арсанова. — Отличная семья. Хорошее образование. Крепкое здоровье.
Пока она перечисляла эти достоинства, складывалось впечатление, точно речь идет о племенной кобыле, а не о человеке.
Бедная девушка покраснела.
Как только Юлиане удалось притащить ее за собой? Нашла невесту для Давида. И привезла в его дом. Еще и в такой момент. Когда пропали дети.
— Правда сейчас у родителей Богданы возникли некоторые финансовые трудности, но это решаемый вопрос. Кризис в мире на многих плохо отразился.
Теперь понятно.
Планируется “выгодная сделка”.
— Удачи, — бросила я.
И развернулась, готовясь захлопнуть дверь прямо перед носом Юлианы, если она двинется следом за мной.
Именно это Арсанова и сделала.
— Вообще, ты права, — прошипела она. — Плевать мне и на тебя, и на твоих детей. Очень надеюсь, эти безродные щенки вовсе где-нибудь сгинут.
Секунда ушла на осознание ее слов.
А дальше я уже просто не смогла собой управлять.
Развернулась и залепила Юлиане звонкую пощечину.
=38=
Женщина отшатнулась от меня будто ужаленная. Прижала ладонь к щеке, отступила сразу на несколько шагов назад, будто опасалась, что я брошусь на нее.
И клянусь, я бы бросилась. За своих детей готова была убить и в обычной ситуации. А уж в такой момент, как сейчас, нервы и вовсе были обострены до предела. Невозможно выносить хамство Арсановой в сложившейся ситуации. Во всем есть какая-то черта. И сейчас Юлиана перешла все допустимые пределы.
Никто и никогда не имеет права оскорблять моих детей!
Если она это не поняла, то придется объяснить, причем теми методами, которые ей понятны. Как там говорилось? С людьми надо общаться на их языке и никак иначе.
Так теперь и поступим.
Нет, хорошо все же, что мать Давида отошла подальше от меня. Иначе бы снова попала под горячую руку. И одной пощечиной дело бы не закончилось.
За ее жестокое и циничное пожелание для моих детей я бы ее придушила. Прямо здесь. Меня бы никакие слуги не остановили, никакая охрана. Да ничего вообще!
— Как ты… — задыхалась от возмущения Арсанова. — Как ты смеешь? Ты что такое себе позволяешь? Я буду разговаривать с Давидом! Все ему расскажу! А Богдана будет моей свидетельницей.
Тихий выдох послышался со стороны девушки.
Бросила на нее взгляд и увидела, как она краснеет. Ей явно было неловко оказаться в подобном положении. Между двух огней.
— Хамка! — взвизгнула Арсанова.
— Даже не представляете — какая! — бросила я.
И шагнула вперед.
Бывшая свекровь моментально метнулась назад.
— Ты… ты… да как Давид вообще мог с тобой связаться?! Дворовая девка. Сразу очевидно. Повадки как у…
Арсанова замолчала. Вероятно, выражение моего лица дало ей ясно понять, что стоило бы уже и остановиться. Прекратить дальше лить грязь.
Однако меня не волновало ее низкое мнение обо мне. В этом не было ничего нового. Она всегда подобным образом себя вела, относилась. Даже не пыталась особо скрывать свои эмоции.
И совсем другое — мои дети. Оскорбления про моих малышей я бы не стала терпеть никогда. И никому бы этого не простила.
— Еще одно слово про моих детей, — сказала, глядя Арсановой в глаза. — Только одно слово.
Свекровь опять ступила назад. Открыла рот, но так ничего и не возразила. Просто глотнула воздух. Выглядела она словно рыба, выброшенная приливом на берег.
— Одно слово, — твердо повторила. — И вы больше ничего не скажете.
Юлиана отошла еще дальше от меня. Ближе к лестнице. Не смотрела назад, не заметила, что за ее спиной уже начинались ступеньки.
— Да что ты мне сделаешь? Зря угрожаешь и… ах!
Один миг — оступилась. Чуть не полетела вниз кубарем.
