меня, и в глубине души я тоже еще расстроен. Ненавижу показывать людям свои настоящие эмоции, а она их уже насмотрелась за сегодняшний день.
Чтобы не успеть передумать, стучусь в ее дверь трижды. Ничего не происходит. Переступаю с пяток на носки, еще раз стучусь, опять трижды, только громче. Я собираюсь стучаться еще раз, уже злюсь, что она меня игнорирует, как дверь открывается, и в ней появляется Марго, которая только вышла из душа.
Лицо у нее нечитаемое, она сверлит меня зелеными глазами.
– Привет, – спокойно говорит она.
Я чешу свою шею.
– Я… Э-э-э, – теряю все слова, рассматривая ее тело. На ней пижамные штаны на завязках, аккуратный бантик устроился прямо под пупком. Штаны симпатичные, но пульс у меня подскакивает от того, что надето сверху. На Марго что-то среднее между лифчиком и майкой. Она заканчивается у самого пупка, тонкая ткань буквально облепляет ее тело. Лямки тоньше моего мизинца держат майку на плечах, очертания торчащих сосков подтверждают подозрения, что лифчика под майкой нет.
– Ты? – она пытается сдержать улыбку, складывает руки на груди, и теперь я могу собрать свои мысли в кучу, а не пялиться на ее соски, представляя, каковы они на вкус.
– Предлагаю перемирие, – говорю я и сую руку в карманы домашних штанов.
– Да неужели?
– Я приготовил ужин.
– Это шифр для «мой повар приготовил ужин»? Или ты сам стоял у плиты?
– Я же тебе говорил. Я люблю готовить. Ради перемирия все сделал сам. Стоял, пыхтел, чтобы извиниться, что был козлом сегодня.
Она рассматривает меня, видимо, решая, принимать мои извинения или нет. Я не оставляю ей выбора. Я без нее спускаться не стану. Мы оба повели себя как дети. Не хочу завтра идти в офис с ней такой обиженной.
– Ты и правда был козлом, – наконец-то говорит она и проигрывает в схватке с улыбкой.
– Да, это часть моего очарования.
Она щурится:
– Ладно, извинения приняты. – Она будто делает шаг в коридор, а потом, в последнюю секунду, передумывает. Дверь начинает закрываться прямо перед моим лицом. Не даю ей этого сделать, хлопая по двери и обхватывая ее край пальцами.
– Ты что делаешь? – сжимаю хватку только прочнее. Кажется, она готова ударить меня по пальцам, если я расслаблюсь.
– Я принимаю твои извинения, но ужинать с тобой не буду, – в ее глазах нет ни тени страха. Даже наоборот. Я замечаю восторг, пока она пытается захлопнуть дверь окончательно.
Хочет играть – тогда я вступаю в игру.
– Предлагаю поправки в наш договор.
– Мы уже нарушили кучу правил, так что не вижу в предписаниях никакого смысла, – бросает она.
– Плевать. С этого дня в твою работу входит ужинать со мной, если мы оба дома.
Марго мотает головой:
– Так мы не договаривались, ты не можешь продолжать растягивать наш договор под свои прихоти.
Я улыбаюсь, что ее ошарашивает. У меня получается открыть дверь.
– Я твой начальник, помнишь? Я могу делать что хочу, – шагаю навстречу, пока не нависаю над ней. – И сейчас я хочу, чтобы ты пошла со мной и усадила свою попку за стол.
– Я не на работе. Сейчас ты просто Бэк. Мистером Синклером ты станешь только завтра. Тогда и буду тебя слушать, – она пытается меня дразнить, называя по фамилии, но эффект получается обратный. Ее сладкий голос только усиливает растущую эрекцию.
– Один приготовленный мною ужин уже не дождался тебя. Второй раз я этого не допущу.
– Ты не сможешь меня заставить.
У меня возникает идея. Улыбаясь во все тридцать два, прижимаюсь к ней всем телом.
– Могу, Вайолет. Еще как.
21. Марго
Земля неожиданно уходит из-под ног.
– Бекхэм! – верещу я, хлопая его по спине со всей силы. – Опусти меня сейчас же!
Он не останавливается ни на мгновение. Бэк идет по коридору, мои шлепки и попытки выбраться не задерживают его.
– Еще раз шлепнешь меня по жопе, я перекину тебя через колено и верну должок.
– Мечтай! – шиплю я, мотая ногами в разные стороны. Мои дерганья только усиливают его хватку. Он несет меня вниз по лестнице.
Бэк зловеще смеется:
– Угадала. Ничто не делает меня более счастливым, чем мечты о том, как я отшлепаю твою упругую жопку до покраснения. Счастливее буду, только воплотив эти мечты в реальность.
Если бы я не была в бешенстве за его поведение днем и за то, что он тащит меня на плече, то точно бы возбудилась. Признаюсь, клитор начинает пульсировать от одной мысли об отпечатке его руки на попе. С радостью смирилась бы с болючими ударами по нежной коже, если после этого он потрогал бы остальные мои местечки.
Что? Нет. Сжимаю бедра, в попытке заставить клитор и мозг договориться. Мы злимся на Бэка.
– Ва-а-у! Так вот что может тебя заткнуть. Пошлые разговоры. Буду пошлить чаще.
Его действия мало сочетаются с обещаниями, он нежно усаживает меня на одно из кресел у кухонной стойки. Ухмыляется и кладет руки на оба подлокотника. Между нами что-то изменилось. Не знаю, что взбрело ему в голову, с чего он решил быть со мной таким резким, таким пошлым. Я-то думала, что, напомнив про наши условия, собью с него спесь.
Но он наклоняется так близко, что губы почти касаются моих, и я понимаю, что вышло все совсем наоборот.
– Скажи мне, Марго, ты ведь мокнешь от одной мысли, что я собираюсь тебя отшлепать? Сначала будет больно, но потом я сделаю тебе очень хорошо…
Я ошарашена. Совершенно растеряла все слова. Я думала, что после поцелуя и разговора в кабинете между нами повиснет неловкость. У Бэка другие планы. Он топором обрушился на все доводы, почему нам не стоит спать друг с другом. Теперь голос той части меня, что отчаянно хочет его, становится громче. Я почти готова забыть про все свои условия, лишь бы он сдержал слово и сделал со мной все, что наобещал.
Он цокает, я провожу зубами по нижней губе. Я сделала это неосознанно, чтобы не простонать, услышав от него слова «мокнешь» и «отшлепать». Грязные слова, но у него выходит так горячо их произносить.
– Не переживай. Я сам настолько же возбужден – если не больше. Только представлю, насколько ты намочила свои пижамные штаны. Если тебя так возбуждают одни лишь слова, я с удовольствием бы выяснил, до чего тебя могут довести некоторые части моего тела.
История моей сексуальной жизни состоит из сплошной ванили. По одному этому разговору с Бэком очевидно, что секс с ним далек от всего ванильного.
Я хватаю
