— ты будущий чемпион! Горжусь тобой.
— Мила, так мама на месте?
— Ага. Но подожди…
Она, видимо хотела сказать, что к ней посетитель, но парнишка оставил возле ее стола свою спортивную сумку, которую скинул с плеча и пошел в кабинет к Светлане. Владимир сквозь внезапно нахлынувший шум в ушах услышал, как Никита кричит:
— Мама! Поздравь, мы взяли первое место!
— Сын я горжусь тобой…
Дальше Владимир ничего не слышал, так как дверь закрылась. Мила повернулась к нему, улыбнулась извиняющей улыбкой.
— Прошу прощения, придется немного подождать. Наш чемпион вернулся с соревнований.
— А чем он занимается, — внезапно охрипшим голосом спросил Истомин.
— Водное поло, — с какой-то гордостью ответила девушка.
Дверь снова открылась, из кабинета вышел парнишка, который говорил на ходу:
— Мам, мы не долго. Ну ты сама понимаешь, что мы с парнями должны отметить нашу победу.
— Вечером домой не позднее десяти. Чемпион.
Владимир успел поймать ее гордую улыбку и свет в глазах, когда она смотрела на своего сына. На их сына.
— Не волнуйся, я уже взрослый, — ответил он, подхватил свою сумку и пошел на выход.
А Светлана, провожая его взглядом внезапно остановилась на Истомине и замерла. Улыбка моментально ушла с ее лица.
— Светлана… Васильевна, я пришел поблагодарить… Вас, — проговорил Владимир, чувствуя, как умирает в его груди надежда на хорошее.
— Спасибо, — она медленно кивнула ему. — Милаша, поставить цветы в вазу.
— Хорошо, — девушка приняла из рук Истомина букет и поспешила куда-то к выходу.
— Зачем ты пришел? — спросила Светлана.
— Пришел поблагодарить за то, что спасла несмотря ни на что.
Ее щека дернулась, брови нахмурились. Она прекрасно понимала, что Владимир увидел Никиту. Вот только понял он, что это его сын или нет?
— Свет, скажи, а…
Истомин не успел договорить, как вернулась Мила с вазой и букетом.
— Зайдем ко мне, — она кивнула Владимиру. Потом обратилась к секретарю. — Нас пока не беспокоить. Сделай мне мой чай.
— Хорошо, — ответила девушка, устраивая букет на небольшом столике в приемной.
Светлана развернулась и прошла в свой кабинет, Владимир пошел за ней.
— Садись, — она кивнула на стул у своего стола, но сама подошла к окну, повернулась лицом к улице, оперлась о подоконник руками.
Владимир видел ее напряженную спину, заметил, как лихорадочно бьется жилка на ее виске. Но она держала себя в руках, даже голос был ровным.
— Свет, прошу, скажи, ведь это мой сын? Никита?
Она резко выдохнула, опустила голову.
— Прошу, скажи, — он умолял.
Владимир подошел к ней, встал рядом, боясь прикоснуться, хотя очень хотелось обнять, прижать к своей груди и уткнуться носом в копну ее кучеряшек, как он это делал раньше.
— Твой, — через минуту паузы ответила Светлана, поднимая голову. — Но ты не волнуйся, я не буду бегать за тобой и просить признать его.
— Зачем ты так? — слова женщины ударили его под дых.
— Как? — растягивая слово, спросила она.
— Я же не знал, что у меня есть сын.
Она усмехнулась и покрутила головой.
— Почему ты мне не сказала?
— И как ты себе это представляешь? Что я буду таскаться за тобой, умоляя выслушать? И что бы ты сказал мне тогда? Ты бы поверил? Ты бы сказал, что это мои проблемы и что это вообще не твой ребенок, — она снова горько усмехнулась. — Примерно так говорят все будущие папашки, которые не хотят слышать о том, что после их «любви», — она взяла слово в кавычки, — бывают дети. Ведь у них уже есть другая, сама любимая, настоящая, ту которую он встретил после того, как глупая влюбленная девчонка отдала ему всю себя? И разве тебе нужен был тогда мой сын? У тебя была Регина, которую ты боготворил. Ты же кроме нее никого не видел.
Владимир крепко зажмурился, закусил губу, чтобы сделать себе больно.
— Ну и что молчишь? Когда я должна была сообщить тебе о сыне? Не знаешь? Вот и я не знаю. Я просто поблагодарила тебя за сына и отпустила тебя на все четыре стороны. Это мой сын.
Владимир стоял и не знал, что говорить. Слова путались в огромный клубок и застревали где-то в груди.
— Владимир, тебе пора. У меня скоро будет клиент, мне надо подготовиться.
— Свет, скажи, я могу видеться с сыном? Поговорить с ним? И скажи, он знает обо мне?
— Твоего имени я не называла. Ты не космонавт, ты не погиб героем. У нас дома не висит на стене фото левого мужика. Он знает, что его отец выбрал другую.
— Жестоко.
— Думаешь? — она резко развернулась и посмотрела в глаза Владимира. — А я думаю, что всегда надо говорить правду. Пусть будет больно, это можно пережить. Нельзя пережить смерть. Смерть того, что было тебе так дорого. А по поводу поговорить? — она пожала плечом. — Не знаю. Захочет ли он говорить с тем, кто бросил его мать, выбрав другую.
— Я попробую.
Она только хмыкнула, но ничего не ответила.
— Свет, прости меня.
— Я уже говорила тебе — я простила. Я не ношу в себе обиды. Я просто иду вперед.
— Ты всегда шла вперед. Ставила перед собой задачу и шла к ней. Скажи, почему ты потом не продолжила тренировки?
— Не смогла.
— Не смогла? — Владимир даже удивился.
— Да, не смогла. Я не смогла бы вновь встречаться с тобой в спортгородке, на соревнованиях, видеть тебя с другой, как ты идешь и обнимаешь другую. Поэтому я поставила другую задачу — выучиться и работать по специальности, которая мне нравится.
— Да, ты многое достигла. О тебе много говорят. Почему ты не взяла деньги у Палыча?
— За что? Я просто сделала то, что должна была. Я просто вернула ему наш с тобой долг.
— Спасибо.
Она кивнула головой.
— Свет. Я пришел еще сказать, что надо опасаться мести Окуневского. Он опасный человек. Я хотел бы быть рядом, охранять тебя.
Она усмехнулась.
— Я знаю. Мне не привыкать к мести недовольных. Не волнуйся за меня, я смогу постоять за себя.
— Я все равно буду волноваться за тебя.
— Не стоит. Лучше займись своими делами. Спасибо за цветы. Я люблю ромашки.
Она даже улыбнулась ему какой-то теплой улыбкой, от чего сердце Владимира сжалось.
— Иди, Истомин. У меня действительно скоро придет клиент.
— А с сыном?
— Пока ничего не могу сказать.
Он кивнул, повернулся и вышел. Проходя мимо секретаря, которая снова с пулеметной скоростью снова что-то печатала на компьютере, попрощался.
— Ага, — только и ответила девушка, не поднимая головы.
Истомин вышел на улицу, поднял лицо вверх, словно желая где-то там в небе увидеть ответы
