друг к другу.
— Скоро, — пообещала она. — В понедельник я улечу в Румынию на съемки. Фильм, кстати будет отстойным, я это наперед знаю. Может, у нас получится пересечься где-нибудь после моего возвращения?
— Обязательно.
Она снова обняла его и прошептала на ухо:
— Передавай Илье от меня привет.
— Хорошо.
— И придумай запасной план.
— Ага.
Пока он провожал взглядом ее машину, внутренности в животе скрутило в тугой узел. Следом тяжесть распространилась и на грудь. Какой нахрен запасной план? Если о них с Ильей станет известно, они окажутся в полном дерьме.
***
— Угадай, что, — сказал Илья, как только Шейн принял от него запрос на видеозвонок по FaceTime.
В Лос-Анджелесе наступило утро, а в Оттаве время приближалось к полудню — Шейн все еще лежал в постели.
— Что?
— Мы заводим щенка-талисмана команды! Харрис сообщил на утренней тренировке.
— О. Мило.
Илья сидел на своей веранде и выглядел идеально в лучах раннеосеннего солнца. На нем был черный свитер, казавшийся мягким и уютным, его щеки и подбородок покрывала густая щетина, а золотисто-каштановые волосы переливались разными оттенками.
— Он еще слишком маленький, но когда подрастет, будет приходить в гости на арену!
— Ты позволишь кому-нибудь еще играть с ним, или...
— Я подумаю. Вы отлично сыграли вчера вечером.
Он поднял стакан из Макдоналдса и сделал долгий глоток. В лучшем случае кока-колы, но возможно и шоколадного коктейля. Шейн решил оставить это без комментариев.
— Ты так поздно не спал?
Илья улыбнулся.
— Да, но, знаешь, у меня тут все равно была небольшая вечеринка.
Шейн улыбнулся в ответ, прекрасно понимая, что Илья не спал только для того, чтобы посмотреть, как его парень играл в хоккей.
— Ага, конечно. Кстати, я виделся с Роуз вчера.
— Да, я видел фотографии.
— О, черт, они попали в интернет?
— Говорят, вы снова вместе. Поздравляю. Очень рад за вас.
— Следовало ожидать, но я хочу рассказать тебе, что она мне сказала.
— Она хочет, чтобы ты к ней вернулся?
— Нет. Помолчи, а? Она сказала, что нам, возможно, стоит придумать… типа, запасной план. На случай, если нас спалят.
— Запасной план, — повторил Илья. — В чем он будет состоять?
— Понятия не имею. Как по мне, мы либо придерживаемся нашего плана, либо про нас узнают, и мы окажемся в полной заднице, верно?
Илья нахмурился.
— Возможно. Да.
— Я знаю, что мы осторожны, но...
— Кто-то может заметить, какими влюбленными глазами я на тебя смотрю.
— Что?
— Глазами в форме сердца. Хейден сказал, что, когда я смотрю на тебя, мои глаза становятся в форме сердца.
Шейн заерзал на кровати.
— Когда он это сказал?
— В лагере. Я смотрел на тебя, и он сказал...
— О боже. — Шейн закрыл лицо ладонями. — Он не мог такого сказать.
— Мог. Наверно, он прав. Я смотрю на тебя и просто... — Илья несколько раз сжал и разжал кулак у себя на груди. — Мое сердце сходит с ума, понимаешь?
Сердце Шейна тоже начало постепенно сходить с ума.
— Тебе нужно показаться врачу.
Илья улыбнулся и покачал головой.
— Думаю, это просто любовь.
Шейн накрылся подушкой. В этот момент он не мог смотреть на Илью. Не мог позволить Илье видеть себя.
— Вернись, — со смехом попросил Илья.
Шейн отшвырнул подушку.
— Я так, блядь, по тебе скучаю. Я просыпаюсь каждый утро один, и это такой отстой.
— Знаю. Еще четыре дня.
Шейн застонал.
— У нас даже не будет времени увидеться перед матчем, да?
— Скорей всего, нет.
— Боже, какая жесть.
— Может, я поцелую тебя перед вбрасыванием.
— Уверен, это будет нарушением правил вбрасывания.
— Ты зануда.
— Я сейчас еще и голый.
— Да?
— М-м. Не считая очков.
Илья улыбнулся и встал.
— Раз так, я иду в спальню.
Глава одиннадцатая
Илья наклонился перед центральным кругом на монреальской арене, ожидая вбрасывания, и улыбнулся мужчине напротив.
— Привет.
Шейн вернул ему улыбку.
— Привет.
Они оказывались в таком положении бесчисленное множество раз, но именно в этот было особенно тяжело. Илья не видел своего парня три недели, теперь тот стоял в нескольких дюймах от него, потрясающе красивый и совершенно недоступный.
— Какие планы после матча? — небрежно поинтересовался Илья.
Улыбка Шейна стала еще шире.
— Я открыт ко всему.
Илья надеялся, что в его собственных глазах отразилось безмолвное обещание — ты будешь очень широко открыт. Шейн облизал нижнюю губу — сообщение было получено.
Шайба заскользила по льду, Илья выиграл вбрасывание, и игра началась.
После четвертой смены звена Илья с Шейном вновь оказались одновременно на льду и боролись за шайбу. Они столкнулись клюшками, Шейн яростно старался оттолкнуть Илью, который придавил его своим весом к борту.
— У тебя остались какие-нибудь приемы, которых я не знаю? Покажешь? — спросил Шейн.
Если он пытался отвлечь Илью, то у него получилось. Шейн, как правило, не пытался вывести Илью из равновесия, используя фразы с сексуальным подтекстом на льду. От удивления Илья на мгновение расслабился, и Шейн успел умчаться с шайбой. Мысленно улыбаясь, Илья рванул вдогонку.
Он снова вдавил его в борт чуть позже в первом периоде и ответил:
— Думаю, мне не понадобятся специальные приемы.
На долю секунды их взгляды встретились. Темные глаза Шейна были полны обещаний, но из уст прозвучало:
— Посмотрим.
Он оттолкнул Илью.
Говоря по правде, Илья не ожидал чего-то экстраординарного тем вечером. Три недели они не прикасались друг к другу. Было бы удивительно, если бы они вообще двинулись дальше гостиной или потрудились полностью раздеться, прежде чем оба истратят остатки сил и захотят спать.
Но в их распоряжении будет завтрашний день. И следующая ночь.
Они не смогли увидеться перед игрой. «Кентавры» прилетели в Монреаль днем, после тренировки в Оттаве, Илья и Шейн были заняты подготовкой к игре. Команда Ильи улетала обратно в Оттаву сразу по завершении матча, но он с ними не летел. Изрядно нервничая, он рассказал тренеру Вибе выдуманную историю о том, что им с Шейном необходимо решить некоторые вопросы с предстоящей на следующий день благотворительной акцией. За все годы их тайных встреч он ни разу не пропускал командный рейс и опасался, что теперь это будет выглядеть странно. И
