- сказала она, широко раскрыв глаза.
— Ты счастлива?
— Ты издеваешься? Я чертовски напугана.
Я смеюсь и крепко обнимаю ее. — Ну, я рада за тебя, детка. Ты будешь замечательной матерью.
Я безмерно рада за нее. Может быть, когда-нибудь у нас с Райаном тоже будет ребенок. Наши дети будут лучшими друзьями.
Она улыбается и обнимает меня в ответ. — Спасибо. Но я не могу без тебя, понимаешь? Я, наверное, буду много плакать. Я уже плакала, когда смотрела одно из тех танцевальных конкурсных шоу. Рыдала, как чертов ребенок.
Я смеюсь и отпускаю ее. — Мне кажется, я всегда плачу во время этих шоу. Они просто так чертовски хороши, что единственное, что я могу сделать, это заплакать.
Она с облегчением опускает плечи. — О, хорошо, я рада, что я не одна такая. Я как раз собиралась использовать беременность в качестве оправдания.
— Да, я обычно использую месячные как оправдание, все в порядке.
Мы хихикали всю оставшуюся часть пути до ее машины. Она уже придумывает дикие имена для ребенка, такие как Юпитер и Италия, произносится как " i-tаll-ee-uh".
Интересно, как Райан хотел бы назвать наших детей?
— Ты выглядишь лучше.
Почему мое тело плавится каждый раз, когда я слышу его гребаный голос? Я не хочу, чтобы мое тело так реагировало. Я хочу, чтобы оно превратилось в твердый, не поддающийся камень. Слышать его голос - все равно что вводить себе героин. Но если героин приятен, это не значит, что он не способен убить тебя. Мако - вреден для меня. Он такой же, как Эллисон, - еще одно смазливое личико, сующее свой нос куда не следует и пытающееся разрушить мои отношения. По какой-то причине они не могут видеть Райана счастливым.
Мако стоит там, как бог, снова одетый в черные брюки и шалфейно-зеленую рубашку, от которой у него выделяются глаза.
Ему нужно уйти.
— Может, хватит меня преследовать?
Мако поднимает бровь от моего резкого тона. Впрочем, мне все равно. На секунду я чуть не повелась на его дерьмо. Я жалею о каждом моменте в библиотеке. О том, что разговаривала с ним, что рассказала ему все свои грязные секреты о прошлой жизни. То, о чем Райан еще даже не знает.
Это было три недели назад, и я чувствую себя грязной. Как будто я изменила. В каком-то смысле, наверное, так и есть. Я до сих пор не призналась Райану в том дне и никогда не признаюсь. Это будет то, что я унесу с собой в могилу.
Особенно потому, что он был бы тем, кто отправил бы меня туда, если бы узнал.
И я рада, что промолчала, иначе та ночь могла бы пройти по-другому. Райан занимался со мной любовью и ухаживал за мной всю ночь. Он ничего не просил взамен, хотя я все равно была очень рада. И с тех пор у нас все было идеально.
Мы приходили домой в приподнятом настроении, смеялись и шутили, устраивали домашние киновечера, во время которых кормили друг друга попкорном, а заканчивали их боями на подушках и занятиями любовью. Он баловал меня, обнимал, принимал ванну при свечах и выражал свои ранимые чувства по отношению ко мне. Мы оба стали более открытыми друг для друга, и он действительно слушал, когда я рассказывала ему о Шэллоу-Хилл и мужчинах там. Никакого осуждения, только сочувствие и понимание.
Он стал совсем другим человеком, и я никогда не была так влюблена.
— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, - продолжаю я. — Несмотря на то, что ты думаешь, что знаешь меня, я счастлива с Райаном.
Мако поджимает губы, и в его глазах мелькает что-то похожее на разочарование. Но оно исчезает раньше, чем я успеваю это понять.
— Он что, всю ночь шептал тебе сладкие слова и обещал больше никогда не причинять тебе вреда?
Я вздрогнула от его снисходительного тона. Во мне снова закипает вязкий гнев. Никто не должен так быстро выводить меня из себя. Очевидно, это знак. Как я могла подумать, что буду слушать человека, который только и делает, что выводит меня из себя? Мако не заботится о моих интересах, он заботится только о том, чтобы удовлетворить свои собственные. А это значит, что он делает все, что в его силах, чтобы Райан страдал.
— Ты ничего не знаешь, - шиплю я, мои глаза пылают нескрываемой ненавистью.
— Я знаю больше, чем он.- Я вздрагиваю, мои глаза расширяются от шока.
— Ты только что выплеснул мне в лицо все, что я тебе рассказала?
— Нет. Я просто констатирую факты, - сухо отвечает он. Его лицо - чистая маска. В его глазах не отражается никаких эмоций.
Я делаю шаг к нему. — Единственное, что тебя волнует, - это отомстить Райану. Я не знаю, чем он заслужил твою ненависть, но не надо нести это дерьмо на мой порог. Мне все равно, что ты думаешь, что знаешь, ты ошибаешься.
Мако просто смотрит, на его лице отражается что-то похожее на шок.
— Это то, что он тебе сказал? Что я его ненавижу?
Я вскидываю руку, отсекая все, что он еще хотел сказать. — Мне надоело с тобой разговаривать. Оставь меня в покое, Мако. Или я скажу Райану, что ты преследуешь меня, - угрожаю я.
Он смеется. Действительно, блядь, смеется.
— Я бы не возражал, если бы ты это сделала, - говорит он, ухмыляясь. Его лицо озаряется холодным и безжалостным весельем от этой угрозы. Мне становится холодно.
Я ухожу. Нет смысла отвечать. Он четко и ясно понял, о чем идет речь.
— Я вижу, что ты все еще кусок дерьма, - сухо замечаю я.
Барби фыркает, глядя на меня, ее сальные черные волосы свисают слипшимися клочьями. От нее ужасно пахнет. Как мешок с дерьмом и просроченное молоко.
— Отвали, Ривер.
— У тебя есть деньги за аренду? - спрашиваю я вместо умного ответа.
Будь выше, Ривер. Хотя я могла прийти в одежде пятидневной давности и без душа еще дольше, и все равно совершила бы этот маленький подвиг.
Она лезет в карман своих испачканных, с дырками треников и со злостью шлепает на стол скомканные грязные купюры. Ее ладонь ловит шприц. Он вылетает из руки, кружится в воздухе и падает обратно на
