стол. По звону я понимаю, что он скатился со стола на пол. Она не удосуживается его поднять.
И вот почему я никогда не пройду по этому дому босиком.
И не прикоснусь к этому чертову столу.
Хорошо, что я пришел подготовившись. Я достаю из кармана резиновую перчатку, натягиваю ее и беру купюры. Я бросаю их в полиэтиленовый пакет зиплок.
— Ты что, блядь, издеваешься? Перестань вести себя так, будто ты не отсюда родом, ты, притворная сука, - выплевывает она. Ее глаза расширены, и она не может перестать сжимать челюсти. Я даже не оскорблена. Как я могу оскорбиться, когда она там, где она есть, а я там, где я есть?
Ее слова не причиняли мне боли уже очень давно.
— Как я еще не заразилась венерическим заболеванием, ума не приложу, и я не собираюсь испытывать это везение.
Я не стала пересчитывать купюры. Они все будут на месте. Они всегда на месте, когда я угрожаю. Она уходит искать выход, ее никто не берет, и она возвращается в дом с карманом, полным грязных денег.
Входная дверь громко стучит о стену. Кто-то только что вошел в дом, как будто он здесь хозяин.
И есть только один человек, который осмелился бы это сделать.
Билли.
Мы с Барби застываем на месте, и на какое-то мгновение нас охватывает взаимный ужас. Барби заметно сглотнула, а я изо всех сил стараюсь расслабить плечи.
Если Билли решит, что хочет от меня большего, я не смогу скрыть его следы. Райан никогда не простит меня. Он бросит меня в одно мгновение, если увидит на моем теле синяки другого мужчины. И, вероятно, он сделает еще больше, если узнает, что внутри моего тела побывал другой мужчина.
Черт.
Когда Билли входит в кухню, у меня начинают ломить кости, а на шее выступает холодный пот. Барби поворачивается, чтобы поприветствовать его, и на ее дряхлом лице появляется фальшивая улыбка.
Он, как всегда, безупречно одет. Седеющие светлые волосы, пронзительные ореховые глаза, мощная челюсть. В молодости он был красив. Тогда он был молодым членом банды, родился и вырос в трущобах, одевался как Барби, но женщины падали к его ногам. Пока он не столкнулся с бандитами, и они изрезали ему лицо.
Эти шрамы, пересекающие нос, глаза и рот, делают его вид совершенно ужасающим. И темный, холодный блеск его глаз, конечно, не способствует этому. Билли - из тех людей, увидев которых на улице, сразу же поворачиваешься и идешь в противоположную сторону. Он невероятно пугающий, с постоянным психотическим взглядом, который предупреждает любого прохожего, что он обхватит своими массивными руками ваш череп и будет мять его до тех пор, пока он не лопнет. И при этом получать удовольствие.
Сейчас он управляет наркоимперией и жутко богат. Деньги в его бумажнике капают кровью и слезами всех тех, кого он убил, чтобы получить их.
— Ну, привет, сладкий, - поет Барби, и, надо сказать, довольно громко. Ее нервная энергия ощутима. В любую минуту с ней случится несчастье, и ни одна клетка моего тела не испытывает к ней жалости. — Я не знала, что ты сегодня заедешь.
— С каких это пор я должен сообщать о своем приезде? - спросил он, его голос был лишен эмоций. Я видела Билли в самых разных эмоциональных состояниях, но я знаю его всю свою жизнь, была рядом с ним больше, чем способны выдержать мои кошмары. Нужно очень постараться, чтобы заставить его выйти из своего спокойного и жутко тихого состояния.
Я сглотнула и встретилась с его пугающими глазами. Темные лужицы нашли меня с того момента, как он переступил порог кухни. Они ни разу не отступили от меня.
Она смеется, опять нервный звук. — Ты прав.
Молчание. Наполненная его ожиданиями и мрачными обещаниями.
— Привет, Билли, - наконец приветствую я, мой собственный голос мягче, чем хотелось бы. Мне стыдно, что он все еще оказывает на меня такое влияние. Я бы с удовольствием сказала ему, чтобы он шел на хрен, и дала бы ему понять, что он меня не пугает. Но моя душа тоже очень привязана к своему вместилищу.
Он медленно идет ко мне, его начищенные каблуки щелкают по грязному полу. Контраст между ними почти не укладывается в моем мозгу. Образ выглядит крайне неудачным. Такие красивые туфли не должны ходить по такому отвратительному полу.
Я сосредотачиваюсь на его обуви, чтобы не думать о том, почему он идет ко мне. Я думаю о том, что в трещинах плитки застыла грязь, а не о том, что он остановился передо мной и ждет, когда я подниму глаза.
Я думаю о том, что сегодня я могу потерять свои отношения, а может быть, и жизнь.
Он поднимает ко мне руки, и мне требуется все мое усилие, чтобы не вздрогнуть. Медленно его палец ловит мой подбородок, отчего по позвоночнику пробегают мурашки. Барби перемещается в моем поле зрения, нервничая. Это заставляет меня тоже нервничать.
Мой подбородок поднимается. Наши глаза встречаются. В его глазах плещется гнев. У меня перехватывает дыхание.
— Ты призрак, - мягко говорит он.
У меня пересыхает во рту, и я пытаюсь сглотнуть.
— Ты родилась и выросла здесь. Когда-то ты была одной из нас. А теперь ты ведешь себя так, будто ты слишком хороша для этого. - Несмотря на все мои усилия, мои губы дрожат. Боже, как они дрожат.
Его пальцы крепко сжимают мою челюсть, и все, что я могу сделать, это умоляюще прошептать: — Билли...
— Призрак, - шепчет он.
Я врезаюсь лицом в стол, не успев удержаться на ногах.
Боль взрывается в висках. Единственный плюс в том, что мое лицо было повернуто достаточно сильно, чтобы не сломать нос.
Вот тебе и возможность не прикасаться к этому чертову столу.
Держа мою голову прижатой к столу, он наклоняется ближе. Из-за жесткой поверхности мои глаза расширились от боли. Слезы застилают глаза и вот-вот начнут литься. Я не хочу показывать слабость. Не хочу, но у Билли есть особый способ вытягивать ее из тебя.
Барби отступает на несколько шагов, беспокойство проступает в ее морщинах.
— Где ты была? - шепчет он, его тон обманчиво спокоен. В его крови горит факел. Билли в ярости.
Внутри меня вспыхивает гнев. Я выбралась из этой чертовой дыры. Какого хрена я возвращаюсь? Зачем я купила этот дурацкий дом и почему продолжаю держать его над своей матерью? Ради
