мог усомниться в чистой, верной Нике, которую сам же украл у меня? Она бы никогда…
«Вероятность биологического родства — 0 %. Отцовство исключено».
Гипнотизирую взглядом цифры, не моргая.
Бред. Не верю. Ника не могла…
— Так чей же ты, Макс?
Голова раскалывается. Поток мыслей перебивает звонок. Я хватаю телефон, надеясь услышать голос Николь. Нам определенно надо поговорить!
К сожалению, это не она. Из динамика доносится тихий всхлип.
— Данечка…
Я передергиваю плечами от отвращения и чувства стыда.
— Алиса, я просил звонить мне только в экстренных случаях! Так какого черта…
Осекаюсь, услышав на фоне истошный детский плач.
— Матвей на себя кипящий чайник опрокинул. Обжегся сильно, я его в ванну под холодную воду поставила… Мне страшно, Даня.
— Ты куда смотрела? — реву, как раненый зверь, подрываясь с места. — Скорую вызвала?
— Да, но… — всхлипывает она. — Они ехать будут вечность! Даня, помоги. Ты же в офисе? Это рядом с нами. Отвези его в больницу, прошу. Так будет быстрее!
— Выезжаю. Первую помощь ему пока окажи, как я тебя учил, — четко инструктирую, раздраженно слушая ее плач. — И отставить панику! Соберись, дура!
— Да-да. Мы ждем тебя, Данечка.
Не прощаясь, отключаю телефон. Безысходность накатывает вместе с дикой усталостью. Я навечно повязан с семьей. Стоит мне сорваться с крючка, как что-нибудь случается. И вот я снова мчусь к ним на всех парах.
Отключаю эмоции. Моя задача — решать проблемы. Как обычно.
Все под контролем.
Но по дороге звонит Ника. Выбивает меня из колеи. Первый порыв — проигнорировать вызов, в очередной раз задвинув свои желания на задний план. Но палец сам тянется к иконке звонка.
Я не могу ей не ответить.
— Привет, Колючка, — роняю тихо, вжимая педаль газа до упора. — Я сейчас занят немного…
— Макс пропал, — выпаливает она, ввергая меня в шок.
Резко торможу на перекрестке. В зад едва не врезается машина. Вокруг неистово сигналят, но мне плевать.
— Как пропал? Когда? Где его видели в последний раз? — на автомате заваливаю ее дежурными вопросами.
— Мне сказали, ты можешь выяснить его местоположение. То есть твое агентство… — нервно тараторит, шумно дыша в трубку. Волнуется, отчего ее речь сбивается.
Делает паузу. В динамике что-то щелкает.
— Ника? Дай подробности! — повышаю голос. Сердце необъяснимо сжимается, подскакивает к горлу.
— Подожди… Покойник на второй линии. Я перезвоню….
— Кто? — недоуменно переспрашиваю, но связь обрывается. — Ника!
Судорожно перезваниваю ей. Занято.
Сквозь гудки пробивается вызов от Алисы. Сбрасываю. Поздно понимаю, что натворил.
Черт! Матвей ждет. Я обещал…
Кровь шумит в ушах. Мысли путаются. Остается лишь страх.
И сложный выбор, перед которым меня опять ставит судьба. Как в нашу с Никой единственную ночь вместе.
Глава 15
Ранее…
Николь
— Спасибо, Петр Сергеевич, вы меня очень выручили, — натянуто улыбаюсь школьному охраннику, а у самой поджилки трясутся и ладони потеют.
— Что, нашли воришку? — шумно потягивая горячий чай, он заглядывает через мое плечо в экран ноутбука. Закусывает печеными пирожками, которые я привезла ему из дома. — Покажите мне его, Николь Николаевна, я ему устрою веселую жизнь, — грозит кулаком. — В моей школе враг не пройдет!
Нервно хмыкнув, я прокручиваюсь в большом мягком кресле, колесики которого путаются в проводах, и поворачиваюсь лицом к добродушному охраннику. На его нахмуренном лбу появляются глубокие морщины, брови сходятся к переносице. Мужчина настроен решительно и готов наказать вора, которого… не существует. Эту легенду я придумала, чтобы добраться до архива видео с камер.
— Вы на него смотрите, — наивно хлопаю ресницами, спрятав руки за спиной. — Выяснилось, что я сама виновата — забыла кошелек в столовой, а его нашли и отнесли в учительскую. Там и заберу. Извините, что зря вас потревожила.
Гадко на душе от мысли, что приходится лгать почтенному человеку, который тепло, внимательно и с уважением относится к каждому педагогу, но Лука не оставил мне выбора. Вчера мне удалось убедить его не подавать заявление в полицию. Я выиграла время, но тем самым подтвердила, что Данила мне по-прежнему дорог. Судя по напряженному, колючему тону, Лука остался недоволен, и теперь я не знаю, чего от него ожидать.
Телефон вибрирует в сумке. Даня звонит мне с раннего утра, не сдаваясь, как будто чувствует, что я здесь рискую ради него. Мысленно прошу его не мешать, а параллельно отправляю сухое сообщение, чтобы не вызывать лишних подозрений.
Раньше Богатырев видел меня насквозь, даже на расстоянии мог распознать мои истинные эмоции. Без слов. Надеюсь, он утратил эту способность после того, как бросил меня. Оставил, как ненужную сумку в порту. Оборвал нить, что держала нас вместе.
Между нами больше нет былой связи.
Ничего нет! Но… я, как и раньше, дико переживаю за него.
— Обращайтесь, Николь Николаевна, — приговаривает Петр Сергеевич, занимая свое рабочее место. — Всегда рад вам помочь.
Острое чувство вины гложет меня изнутри, но я убеждаю себя, что поступила правильно. Теперь Богатыреву нечего предъявить, и от этого мне становится слегка спокойнее.
«Давай встретимся вечером», — беззаботно прилетает от него, когда я сажусь в такси.
Всю дорогу гипнотизирую взглядом буквы, как будто они живые и могут обнять. Уголки губ дергаются, предательски тянутся вверх, но я мысленно даю себе пощечину.
Пусть он с сыном встречается. И его матерью. Хватит меня мучить ложными надеждами — я в прошлом наелась ими досыта. До сих пор тошнит.
Блокирую телефон, так и не придумав, что ему ответить. Знаю точно, что нового свидания не будет. Мне не нравится, какой я становлюсь рядом с ним… Слабой, влюбленной, всепрощающей. Не хо-чу! Не для того я собирала себя по осколкам, чтобы вновь разбиться вдребезги под грязными подошвами его грубых армейских ботинок.
— Добавьте ещё одну точку в маршрут, — прошу водителя, мягко улыбнувшись.
По пути я заезжаю в кондитерскую, чтобы порадовать самого главного мужчину в моей жизни. Воодушевленная и счастливая, я на крыльях материнской любви лечу домой. К сыну. Он мой единственный якорь в этом мире. Остальные пусть катятся к черту!
— Макс, родной, ставь чайник, я привезла твои любимые пирожные, — кричу с порога, скидывая ботильоны на устойчивом каблуке.
Из кухни выходит мать в фартуке и с полотенцем в руках, тыльной стороной ладони стирает испарину со лба, удивленно изучает меня, будто не ожидала увидеть дома так рано. Я с улыбкой целую ее в щеку, тихо здороваюсь и пролетаю мимо. Останавливаюсь у закрытой комнаты сына.
— Макс? Опять играешь в наушниках?
Стучусь в его дверь, надавливаю на ручку, осторожно открываю. За компьютером — никого. В помещении пусто и
