но тут ему кто-то позвонил, и он сорвался.
Если врать Дамиру я уже привыкла, то врать Ульяне было отвратительно. Но и знать о том, где я была этой ночью с Дамиром ей точно нельзя.
— Это была я. Проснулась… дышать нечем, это кошмар. Я вчера вообще такой… ой! Тасечка! — вдруг взвизгивает она, словно только сейчас вспоминает, как выдала меня. — Прости, прости, прости меня! У меня аллергия на текилу, а вчера мне было так плохо, и я решила, что если сдохну, так сдохну. Не думала, что это приведет к тому, что я выдам твой секрет папе. — Уля кривится, — он еще врачей заставил и у меня утром кровь на ХГЧ взять, чтобы убедиться, что дедушкой не станет.
— Уль, если бы ты сдохла, то твой отец бы меня убил, — нервно говорю я, — и на твоей совести было бы целых две жизни, — я прикладываю ладонь к животу, — так что выкинь из головы идиотские мысли.
Ульяна поджимает губы, а затем тянется и обнимает меня.
— Не уезжайте, пожалуйста.
— Уль, как только я заберу вещи, я уеду. Спасибо тебе за все, но твой папа и правда не переваривает меня.
— Пожалуйста, пожалуйста, — она отодвигается от меня и ставит руки домиком. — Аксинья такая классная. Побудьте здесь хотя бы пока я болею, она скрасит мое время пребывания в четырех стенах. Тебе же все равно работать надо, не будет же она дома сидеть…
— Я пойду посмотрю как там она, — тихо произношу, ничего не отвечая на просьбы Ули, потому что подруга практически выкручивает мне руки.
Быстро спускаюсь во двор, но на качелях сестры нет.
Всего одно мгновение на это понимание и меня накрывает паника.
— Ксю! — кричу я, бегу к качелям ближе, хотя вижу с самого крыльца, что на качелях пусто.
Я оббегаю весь сад. Никого. Как назло, даже никто из охранников мне не попадается. Возвращаюсь в дом и начинаю как ошпаренная бегать уже по первому этажу. И словно специально, мне опять никто не попадается, ни домработница, ни те же охранники. Все словно вымерли.
Я врываюсь на кухню, и сразу же торможу, словно в невидимое препятствие врезаюсь, настолько нереально то, что я перед собой вижу.
Глава 29
— Очень вкусный чай, — нахваливает Аксинья Дамира.
Да-да, никого другого, кроме него, на кухне нет. Ни прислуги, которая и должна заниматься приготовлением чая, ни охраны, но это уже и неудивительно, потому что я их нигде не нашла и на улице тоже. Только Дамир и моя Ксю сидят на кухне. И настолько это… странное зрелище. Поражающее меня до глубины души, что я, затаившись, подслушиваю разговор и подсматриваю за ними.
— Обычный, — хмыкает Дамир, с интересом наблюдая за моей сестрой, а я — за ним.
И так сердцев этот момент щемит в груди, потому что несмотря ни на что, дети ему очень идут. И он умеет с ними обращаться. Вон, даже чай сделал для Аксиньи. Или, может, это и не он сделал, но все равно. Разговаривает он с ней иначе. Не так, как со мной. Не хмурится, не злится, голос такой добрый-добрый. Глядя на него такого, легко можно представить его отцом маленького ребенка.
— Никогда такой не пила, — со всей искренностью заявляет Аксинья.
И вот тут-то я и вижу весь спектр эмоций на лице Дамира. И злость, и недовольство, и сожаление.
— Торт будешь? Тут в холодильнике завалялся.
— Торт?! — с восторгом спрашивает Ксю.
Так, что можно подумать, будто торт она никогда в жизни не ела, а я ведь ей покупала, когда мы жили с мамой. Не каждый день, но часто. Я вообще старалась ее баловать, чтобы у нее было счастливое радостное детство. Просто сейчас все изменилось. Она длительное время провела в детском доме, а там… там не то, что торт… там и кормят так себе. Это я по ее похудевшему лицу поняла.
Так что на этом ее восторженном “Торт?!” я и вмешиваюсь. Захожу на кухню с улыбкой, отбросив переживания за сестру. Она здесь, в безопасности. Пьет чай и будет уплетать торт, который Дамир достает из холодильника. По-домашнему так достает, словно делает это каждый день — кормит ребенка тортами.
— Тася! — восклицает Ксю. — А меня тут дядя тортами кормить будет!
И вот тут я вспоминаю о том, что вообще-то не знакомила Аксинью с Дамиром. И он для нее в самом деле чужой “дядя”. И это очень странно, что она вообще согласилась уйти с ним с качелей, чтобы выпить чай. Не тортом же он ее заманивал, раз она так удивилась предложению. И нет, Ксю у меня обычно очень внимательная к таким вещам, с чужими людьми никогда никуда не пойдет, а тут… спокойно, словно забыла, что так нельзя делать.
— Вот именно, что дядя, — произношу нахмуренно. — Я тебе сколько раз говорила не ходить никуда с незнакомцами?!
— Но…
Ксю сникает, а я стараюсь не обращать внимания на горящую щеку как раз с той стороны, с которой стоит Дамир. Он смотрит? Хотя, не смотрит наверное, а прямо прожигает взглядом.
— Но дядя же хороший? — все же уточняет Ксю, чтобы убедиться, что не сделала ничего плохого.
— Хороший. Но это не значит, что так можно делать!
— Я подумала, что раз я не на улице, значит, здесь не может быть плохих людей! — на полном серьезе заявляет Ксю.
— А ведь девочка права, — образовавшуюся секундную тишину нарушает Дамир. — Здесь безопасно. Никто и никогда ее тут не тронет.
Он кладет перед ней блюдце с тортом, убирает остатки в коробке в холодильник и внимательно на меня смотрит, будто ожидая чего-то.
А я, пока Аксинья притягивает торт и концентрируется на нем, тихо спрашиваю:
— Где моя сумка с вещами?
Дамир в удивлении вскидывает брови, явно ожидая чего угодно, но не этого вопроса.
— Я бы хотела сегодня уехать вместе с сестрой. Я бы уехала еще раньше, но сумки с вещами в доме не было, она осталась в твоей машине.
— Ее нет в моей машине, Таисия, сумка давно в твоей комнате.
Видимо, не так уж и давно, но не буду спорить, я рано уехала и поздно вернулась, наверное, Дамир успел закинуть сумку в мою спальню. И все же… мне отчего-то становится стыдно за то, что я все еще здесь. Получается, сумка в моей спальне, а я тут… требую вернуть свои вещи.
Смутившись, отворачиваюсь, а затем, все же решившись, спрашиваю тихо-тихо:
— Это ведь ты помог с документами?
