холодильник продуктами первой необходимости, раз уж сегодня мы с ней в магазин не пойдем.
Я возвращаю телефон и отворачиваюсь к окну. Не желаю больше встречаться с Дамиром взглядом в отражении зеркала. Читать в его глазах надменность и укор.
Когда мы наконец-то паркуемся и выходим из машины, я чувствую небывалое облегчение, даже дышу чаще и глубже, пока Аксинья возмущенно не произносит:
— Дядя Дамир, вы что не пойдете с нами?
— Аксинья, я вас просто подвез и…
— Но как же запеканка! Тая же пообещала ее приготовить, — сестра поворачивается ко мне и смотрит на меня умоляюще.
— Да, конечно…
— Вот! Дядя Дамир, вы не можете уехать, не попробовав.
— Давай как нибудь в другой раз? — улыбается он моей сестре и ласково треплет ее по макушке.
— Вы не понимаете! Другой раз будет не такой. А сегодня… сегодня он особенный, — порывисто говорит Ксю, а на ее глазах наворачиваются слезы, — я так долго не ела то, что готовит сестра, что мне кажется будто я и вкус забыла. Таечка, я иногда даже думала, что больше вообще никогда…
Я не даю ей договорить, просто прижимаю к себе и подхватываю на руки, так же как делала это сегодня в детдоме, глажу по голове, целую в висок и шепчу слова извинений.
— Пойдемте, — тихо раздается позади меня, — продукты привезут минут через десять.
Аксинья спускается с моих рук и бежит к подъезду, а Дамир поднимает мою сумку и… тоже идет к подъезду.
Может, я умерла? Или впала в кому? И смотрю сейчас нереальные сны?
Я даже голой трясти начинаю и щипаю себя за плечо. Картина не меняется. Мне не остается ничего другого, как пойти следом. Поднимаясь по лестнице я почему-то боюсь. И когда вставляю ключ в замочную скважину тоже боюсь.
Что дверь не откроется или, там окажутся другие жильцы, или хозяева… До этого момента в честности сделки я не сомневалась, но сейчас, когда рядом Дамир мне кажется что может случиться что угодно, потому что со мной постоянно что-нибудь случается именно тогда, когда Дамир рядом.
Но гром не гремит, и земля не развергается, а дверь спокойно открывается. И даже более того, я не вижу на лице Дамира гримасы отвращения и пренебрежения, как это было в моей родной квартире. Я дергаю головой, словно стараясь этим движением прогнать воспоминания. Как мама меня попыталась ударить, а Дамир… Дамир меня защитил.
— Довольно неплохо, — произносит Дамир, опускает сумку на пол и… начинает разуваться.
Аксинья тоже разувается, но только на ходу. Она сразу же побежала изучать квартиру. Я выдыхаю и… тоже разуваюсь. Ну а что еще делать! Придется терпеть Дамира тут и готовить для него запеканку. Слава богу, это не дольше часа и…
Чтобы расстегнуть замочек на босоножках я наклоняюсь, а в моменте когда поднимаюсь, неожиданно натыкаюсь взглядом на лицо Дамира. Он рядом. Слишком. И… мне кажется или он приближается еще?
Наши губу в каких-то миллиметрах друг от друга. Мой взгляд мечется от мужских губ к глазам, и его взгляд так же. Вниз-вверх. Вниз-вверх. Пока все же не задерживается на моих губах немного дольше. Я сглатываю, а затем облизываю губы, совершенно нарочно, желая кое-что проверить и тут же теряю связь с реальностью, потому что губы Дамира накрывают мои.
Глава 31
Я отвечаю на поцелуй не раздумывая ни мгновения, да и если бы начала раздумывать, то все равно бы не смогла. Последняя здравая мысль была о том, чтобы проверить реакцию Дамира. И то ли мое движение языком сработало, то ли только ускорило приближающуюся бурю.
Дамир обхватывает мой затылок, крепко сдавливает его пятерней, мгновение и спиной я ударяюсь о стену. Голову мою от удара спасает мужская ладонь, он сделал это намеренно. Я понимаю это и начинаю целовать его еще сильнее. Если такое вообще возможно.
Можно ли измерять поцелуи в их силе? Можно ли вообще измерять поцелуи?
У меня в этом деле практически нет никакого опыта, но я отчего-то уверена, что так как с Дамиром не будет ни с кем другим.
Это жуткое нестерпимое желание его касаться… я словно в лихорадке. И меня бьет в ознобе. Внутри все дрожит, и пальцы тоже дрожат, а когда я обхватываю ими мужские плечи, то по ним словно ток бежит. Заряд тепла. Заряд чего-то жизненно важного. Я не понимаю. Не понимаю, как это работает, но я целую губы мужчины, встречаю его язык у себя во рту и стону от удовольствия. В какой-то момент я чувствую его пальцы на своей шее. Он убрал руку от затылка и медленно ведет от уха в зону декольте, в ложбинку. Я дышу чаще. Дамир задевает сосок, и я вздрагиваю. Теперь уже стонет Дамир. Еле слышно. В мои губы. Я бы решила, что мне показалось, но он накрывает грудь рукой, крепко, почти до боли ее сжимает и стонет вновь.
Господи, это все какой-то сон. Какая-то ненормальная первобытная потребность, которой я не могу противиться.
Да и не хочу!
А если бы захотела все равно бы не смогла. Вот такой вот замкнутый круг.
Вторая рука Дамира оглаживает мою талию, бедро, движется по внутренней стороне, а затем накрывает промежность. Я в джинсах, но все равно ощущаю жар его ладони. Дамир давит пальцами, и я начинаю ерзать, а затем и вовсе тереться о его ладонь.
Наверное, со стороны это выглядит ужасно. Пошло. Развратно. Бессовестно, но какая разница, когда мне так хорошо.
Стоп…
Со стороны?
Вспышкой в голове проносится образ сестры. Если она только увидит…
Я замираю, отдираю собственные непослушные пальцы от плеч Дамира, упираюсь ладонями в твердую мужскую грудь, но он как скала. Каменная глыба, которая не двигается ни на миллиметр. Только крепче сжимает мою грудь и даже что-то непонятное рычит в мой рот, не разрывая поцелуя.
И тут как спасительная соломинка — в дверь звонят. Секунда, и с моей промежности пропадает рука. Еще секунда, и моя грудь тоже становится покинутой. Поцелуй тоже прекращается, но Дамир не отстраняется. Он гулко дышит прямо мне в рот.
Или это я гулко дышу? Я снова не понимаю. Все так сильно смешалось.
— Аксинья, — шепчу я, и только тогда Дамир отходит от меня.
Открывает дверь, я же оглядываюсь в поиске Ксю. В коридоре сестры не видно.
Странно, что она не вышла на звук звонка. Неужели она видела случившееся и потому притаилась. Хлопает дверь, я оборачиваюсь — в руках
