Строительство в десять вечера.
Но потом я хмурюсь.
Нет. Знаешь, что? Нет. Сегодня я достигла своей критической точки. Я не собираюсь сидеть здесь, пытаясь отгородиться от грохота и сварки. Я не мой отец, но я его дочь. Каждый из тех, кто работает в этом здании, знает, что означает имя Маркетти в этом городе.
Подхожу к лифту и нажимаю кнопку. Двери открываются, я вхожу и стучу кулаком по первому этажу. Было так странно жить в здании, которое даже отдаленно не закончено. Я имею в виду, что в вестибюле буквально гравийный пол и еще нет стен. Но это то, чего хотел мой отец, так что мы здесь.
Лифт опускается вниз. Стук теперь оглушительно громкий. Я хмурюсь. Боже, это почти похоже на стрельбу. Я делаю вдох и готовлюсь найти бригадира, чтобы потребовать, чтобы это дерьмо прекратилось на ночь.
Двери открываются.
— Папа? Что происходит...
Мое тело напрягается.
Боже мой.
Люди ревут и кричат от боли. Громоподобный звук выстрелов ударяет мне в уши. Я застываю, пули проносятся мимо меня, ударяясь в стену позади меня, когда я задыхаюсь от крика.
А потом он поворачивается. Огромный, неуклюжий, похожий на зверя человек поворачивается ко мне, и мое сердце замирает. Он великолепен — темные волосы, пронзительные ярко-голубые глаза, выпуклые мышцы плеч и чернила татуировки, струящиеся по его предплечьям и шее из-под рубашки.
Он старше. Вероятно, ему было за тридцать или около сорока, с едва заметным серебром по бокам его коротких волос.
Он великолепен, но в то же время абсолютно ужасен. Он поворачивается ко мне, и его пронзительные глаза впиваются в меня. На секунду мой взгляд отрывается от него, скользя мимо, где я внезапно вижу своего отца, стоящего с группой своих людей.
— Папа?
Мужчина передо мной напрягается. Его челюсть сжимается, а глаза, кажется, яростно горят в мою сторону. И вдруг он бросается в атаку.
Я кричу, но его огромные руки хватают меня, поворачивая, сильно прижимая к его огромному, выпуклому телу. Как будто у его мускулов есть мускулы. Он просто... твердый. Он весь как скала.
И это не должно меня так волновать.
Его огромная рука обвивает мою шею, и я задыхаюсь. Металлический ствол пистолета прижимается к моей голове, и я холодею цепенея.
— Пожалуйста...- шепчу я, задыхаясь.
Мой отец и его люди обегают вокруг строительной машины и останавливаются, когда видят меня в плену.
— Ты ублюдок!! — Кричит мой отец. — Пусть она...
— Он останется в живых! — Огромный мужчина, держащий меня, рычит. Я оборачиваюсь и вижу еще одного человека, которого не знаю, истекающего кровью и страдающего от боли.
Мужчина, держащий меня, не заканчивает свою мысль. Но выражение лица моего отца говорит, что он все понимает.
Мне хочется закричать, но я так напугана, что едва могу дышать. Здоровяк втаскивает меня обратно в лифт. Его рука вырывается и нажимает кнопку закрыть дверь. Паника поднимается во мне, когда двери закрываются. А потом мы остаемся одни.
Я смотрю на отражение в зеркальной двери: я в объятиях этого абсолютного монстра-мужчины. Он почти на два фута выше моих пяти футов трех дюймов. И все мускулы; все выпуклые плечи и руки, большая грудь и сильные на вид руки.
— Пожалуйста... Я задыхаюсь от ужаса. — Пожалуйста, не делайте больно...
— Как тебя зовут, solnyshko? — шепчет он. Он протягивает руку и нажимает кнопку пентхауса моего отца.
— Я не причиню тебе вреда, — тихо говорит он, когда я не могу ответить. Его руки по-прежнему крепко обнимают меня. Но пистолет отброшен в сторону.
— Как тебя зовут?
— Талия, — выдыхаю я. — Пожалуйста! Пожалуйста, не делай больно...
— Я не причиню тебе вреда, Талия, — ворчит мужчина. Он поворачивается и медленно встает передо мной на колено. Он прячет пистолет за спину и смотрит мне в глаза. Он берет меня за руки, странно трогательно и успокаивающе.
Его голубые глаза смотрят в мои, пронзая меня насквозь, когда он крепко, но нежно держит меня за руки.
— Я никогда не причиню тебе вреда.
Он почти нежный. Нет, он ласковый, и это сбивает с толку. Как и то, как он смотрит на меня с защитным блеском в глазах. Как будто он не мой похититель, а мой спаситель.
Как будто он тот самый рыцарь, которого я так долго ждала, даже если он скачет под черным знаменем.
— Кто вы такой? — Шепчу я, когда лифт поднимается.
Он отводит взгляд.
— Все это скоро закончится, обещаю.
Двери в пентхаус открываются. Он тянет меня за собой, но осторожно.
— Полагаю, у тебя есть код?
Я прикусываю губу.
— Какой код?
— Не валяй дурака, solnyshko, — тихо рычит он.
Я сглатываю. Потом киваю.
— Да, он у меня есть.
— Мне нужно, чтобы ты закрыла это место.
Я вздрагиваю. Я знаю, что это значит. Этот пентхаус — настоящая крепость. Почти буквальная крепость. С бизнесом, которым занимается мой отец, и врагами, которых он нажил, все это место похоже на комнату параноика. Пуленепробиваемые и взрывозащищенные окна, стальные двери, автономная электрическая и воздушная система. Есть даже массивные прутья, похожие на клетку, которые скользят по открытой террасе. И мой похититель хочет, чтобы я заперла нас здесь.
Одних. Только он и я, в неприступной башне.
Однако дрожь в моем позвоночнике-это волнение, а не страх. Или и то, и другое, но это должно волновать меня гораздо больше, чем...
— Сделай это.
Я сглатываю и поворачиваюсь к клавиатуре на стене. Набираю код и дрожу, когда механические замки встают на место. Это звук закрывающихся дверей, затвердевающих окон, задвигающихся решеток на открытой террасе.
С последним щелчком и шипением все готово.
Мы заперты здесь вместе.
— Я Роман.
Я вздрагиваю и поворачиваюсь, прикусывая губу.
— Ты спросила, кто я.
Он придвигается ко мне. У меня перехватывает дыхание, когда его рука тянется ко мне, но даже когда она такая огромная, как будто он может покрыть ею все мое лицо, он нежен. Он обхватывает ладонями мое лицо, поднимая мои глаза к себе, в то время как мой пульс учащается.
— Меня зовут Роман, Талия.
Глава 3
Роман
Это ошибка. Не то что не приходить сюда, не то что не доверять разведданным о том, что охрана будет легкой. Я имею в виду запереться с ней в неприступной крепости.
Она... что-то со мной делает. Она ведет во мне войну похоти с долгом. Я всю жизнь служил Братве Кащенко, с тех пор как был мальчишкой до сорокалетнего мужчины, которым являюсь сейчас
Чернила, шрамы и
