демоны на моей коже и в моем сердце подтвердят это.
Ни разу я не отступил от своего долга и не отступил от сражения, которое требовало борьбы. Но она заставляет меня хотеть сбиться с этой тяжелой дорожки. Очень сильно.
Нежная кожа, великолепные голубые глаза. Эти шелковистые светлые волосы, которые одновременно вызывают у меня желание сжать их в кулак и сильно потянуть, а также нежно вымыть руками.
Она дрожит, когда я сажаю ее на стул у окна. Завязки с кисточками от нескольких элегантных обрамлений окон рвутся под моим рывком, и я использую их, чтобы начать привязывать ее запястья к подлокотникам.
Я не хочу связывать ее — ну, не в этом контексте. Но я должен это сделать. Похоть против долга бушует в моей голове.
— Пожалуйста, не надо...
— Я уже говорил тебе, Талия...
Черт, ее имя слетело с моих губ. Я представляю, как рычу, когда она стонет для меня. Я повторяю это как стон, когда чувствую, как она скользит вниз по каждому дюйму моего толстого…
Я хмыкаю и прочищаю голову. Мне нужно с головой окунуться в проблему, потому что вся эта ситуация-полный пиздец. Джио все еще жив. Я в ловушке с его гребаной дочерью в качестве заложницы. Но у него есть Виктор — мой друг, мой товарищ капитан, но что еще важнее и неизвестный никому, кроме нескольких человек в высшем командовании Братвы Кащенко, скорее всего, наш следующий король.
Семья Кащенко живет в Москве. Но руководство стареет. Их власть там ускользает. В настоящее время реальная власть и мощь семьи находится здесь, в Чикаго, под руководством Ивана Кащенко, который руководит делами в Чикаго.
Но он хочет уйти. Он стар, у его жены проблемы со здоровьем, и он готов передать корону. Поговаривают, что корона достанется Виктору. Может быть, он и не Кащенко по крови, но Виктор Комаров пролил кровь за эту семью. Кроме того, у него есть харизма и воля к лидерству. Я тоже проливал кровь за эту семью, но у меня нет других вещей. У меня нет никакого желания руководить. Я не Цезарь, как он.
Но теперь наш будущий король истекает кровью и находится в руках врага. Пока я здесь взаперти. И единственный козырь, который у меня есть, я не уверен, что смогу отпустить.
— Пожалуйста, — шепчет она, дрожа. — Пожалуйста, не делайте больно...
— Я же говорил тебе, Талия, — с рычанием отзываюсь я. Мои глаза на одном уровне с ее, я изо всех сил стараюсь выглядеть, не собой. Не как мужчина зверь, который, вероятно, пугает ее.
— Я не причиню тебе вреда. Но, к сожалению, вы находитесь в центре... Я хмурюсь. Кто знает, что такой человек, как Джио, сказал своей дочери—
— Ты хочешь сказать, в центре мафиозных разборок моего отца, — тонко говорит она.
Я выгибаю бровь. Думаю, это означает, что она действительно знает.
— Прости, — рычу я. — Как бы то ни было.
Она кивает и опускает глаза, выглядя тихой и замкнутой. Я хмурюсь, видя, как свет гаснет в этих глазах. И это заставляет меня ненавидеть Джио еще больше за то, что он был причиной всего этого.
Это заставляет меня ненавидеть себя по той же причине.
Я нежно касаюсь ее щеки и поднимаю ее глаза к моим.
— Все будет хорошо, обещаю. У твоего отца мой друг...
— Вы были здесь, чтобы убить его, не так ли?
Моя челюсть сжимается.
— Я имею в виду моего отца.
Я отвожу взгляд.
— Тебе не нужно говорить это вслух, я знаю, что это правда.
— Это... сложно, — ворчу я.
— Нет, это не так. — Ее губы сжаты. — Он плохой человек, который делает плохие вещи.
— Я тоже, — тихо говорю я.
— Тогда почему ты не кажешься плохим?
Я хмурюсь.
— Я похитил тебя под дулом пистолета, взяв в заложники, привез в запертый пентхаус и привязал к стулу.
Она сглатывает.
— Я... неважно, — быстро говорит она.
— Что?
— Это глупо.
Я ухмыляюсь.
— Сомневаюсь в этом.
Она краснеет и закусывает губу.
— Я чувствую людей, когда нахожусь рядом с ними. Например... не что-то глупое вроде ауры или чего-то еще. Просто, предчувствие.
— И что ты чувствуешь ко мне, — хрипло бормочу я, мой пульс бешено колотится.
— Что ты неплохой человек.
Она ошибается. Я демон.
Я напрягаюсь, поднимаюсь на ноги и отворачиваюсь, стиснув зубы.
— Я бы перенастроил ваш измеритель чувств, принцесса. Потому что ты ошибаешься на мой счет.
— Ты же...
— Я кошмарный человек, — рычу я, оглядываясь на нее.
Мне нужно, чтобы она это знала. Мне нужно, чтобы она боялась меня. Иначе я ни за что не смогу держаться от нее подальше.
— Чем быстрее ты это поймешь, тем в большей безопасности будешь, пока все не закончится.
Я игнорирую душераздирающую красоту ее лица. Я отрываюсь от того, как она очаровательно смотрит на меня, и открывает рот, как будто хочет сказать что-то еще. Вместо этого я поворачиваюсь и иду по коридору, чтобы проверить периметры.
И убраться от нее подальше, пока я не сломался.
Глава 4
Роман
Я прохожу через пентхаус, моя голова идет кругом. Все это не так, как должно было произойти. Не неудачная атака. Не стрельба в Виктора. И уж точно не захват дочери Джио — я издаю стон. Черт возьми, я даже не знал, что у этого ублюдка есть дочь.
Отличная, блядь, инфа.
Толкая дверь я оказываюсь в кабинете Джио. Подхожу к окну и смотрю вниз. Я вижу движение внизу, но не могу сказать, что происходит.
Усмехаясь прижимаюсь лбом к стеклу. Я должен держать ее подальше от своих мыслей. Я должен отпустить эту мгновенную одержимость. Цель здесь в том, чтобы выбраться отсюда живым. Но что еще важнее, цель состоит в том, чтобы вытащить Виктора живым. Он — будущее. Он станет королем на троне Братвы Кащенко, и очень скоро.
Вот в чем сейчас заключается эта миссия. Дело не в искушении сидящем в другой комнате, привязанным к стулу.
Мой пленник. Мой заложник. Видимо, моя слабость.
Я качаю головой. О чем я думаю? Ей сколько, восемнадцать? Может, девятнадцать? Мне сорок. Я более чем в два раза старше ее и убийца Братвы. Весь в шрамах, как снаружи и внутри. Я груб по отношению к ее нежной невинности, зверь по отношению к ее красоте.
Я закатываю глаза. Я должен отпустить это. Возможно, я не смогу выбросить ее из головы или перестать думать о вкусе ее губ. Но она не видит
