Что ты в данный момент не в командировке. И, что у тебя судя по всему, прекрасная вторая семья с моей лучшей подругой. Пожалуйста, сообщи, если я что-то упустила или неправильно поняла.
Его лицо искажается. Он ждал слез, истерики. Всего, что дало бы ему опору, право оправдаться, выставить меня истеричной женой. Но не этого.
— И ты говоришь об этом с таким спокойствием? Вот так просто?
— Думаешь, если я буду устраивать истерику, то это что-то изменит? — Боже, как же тяжело дается каждое слово.
— А ты не задавалась вопросом, ПОЧЕМУ я так поступил? — он бросает это с ненавистью. — Почему я пошел на это?
— Может, потому что не смог удержать в штанах то, что висит у тебя между ног?
— Нет! Не поэтому. А потому что с тобой невыносимо! Ты слишком идеальная! Идеальная мать, идеальная жена, идеальный музейный экспонат! Рядом с тобой я не чувствую тех эмоций, что были раньше. Никакого драйва!
Я замираю. Словно он вылил на меня ведро ледяной воды. Вся моя жизнь, все, что я делала для семьи, для него, все это обращается против меня.
— А ты..., — мой голос тихий, но он режет тишину, — напомнить тебе, на ком ты женился? — он моргает, сбитый с толку моим вопросом. — Когда мы поженились, ты знал, какая я. И ты все равно женился на мне. Сделал свой выбор. Говорил, что любишь.
Он молчит, и в его глазах я вижу правду. Ту самую, уродливую и простую. Это был его выбор. Его решение. Он долго ухаживал за мной. Добивался расположения моих родителей. Идеальная девушка из хорошей семьи, закончившая школу с золотой медалью, а институт с красным дипломом. А теперь он, кажется, жалеет о том, что женился на мне, и это больнее любых слов.
— Потому что ты была идеальной, — наконец вырывается у него с осуждением то, что он говорил мне на протяжении всей нашей совместной жизни с гордостью. Он всегда с важным видом представлял меня как его самое ценное сокровище. Но все изменилось. — Ты была той, кто нужна такому, как я. Для карьеры. Для образа. Для жизни. Я думал, что жизнь с тобой будет идеальной, но я даже не предполагал, насколько.
— Хочешь сказать, — мое сердце замирает, — что ты женился на мне ради картинки? Ради красивой биографии? Успешный девелопер и его идеальная, любимая жена?
Он не отвечает. Но его молчание звучит громче любого “да”.
— Поздравляю, — говорю я, и мой голос снова становится ровным и холодным. — Теперь у тебя есть новая картинка. И, судя по коляске, динамичная. Надеюсь, она дает тебе достаточно... драйва.
— Ты не понимаешь меня! Я не говорю, что не люблю тебя, Оль. Я просто говорю о том, что у нас в семье произошел разлад. Некоторые трудности.
— Я не понимаю? Разлад? У тебя любовница с ребенком, какой это разлад? Это предательство. Измена. Ложь, которая длилась годами.
— Это не совсем так.
— Интересное оправдание, Денис. Я думала, ты скажешь что-то вроде: “Это было лишь раз”, “Не знаю, как так получилось” или что там еще говорят обычно в таких случаях?
Он взрывается. Резко подходит ко мне, его лицо искажено от ярости.
— Хватит! Прекрати говорить эти мерзкие, выверенные фразы! Хватит говорить об этом с таким спокойствием! Накричи на меня, дерись, истери. Веди себя как нормальная женщина! Хотя бы сейчас. Устрой скандал. Бей посуду. Сделай хоть что-то!
Он хватает меня за руку. Его пальцы впиваются в запястье. Больно, но я не дергаюсь. Смотрю сначала на его руку, потом поднимаю голову. В моем взгляде не страх, а такое леденящее презрение, что он инстинктивно отпускает меня.
— Больше не касайся меня, — шепчу я. — Никогда.
Он отступает на шаг. Понимание накрывает его. Он проиграл.
— И что ты будешь делать дальше? Что ты предлагаешь? — в его голосе слышен страх и отчаяние. — Расскажешь детям? Разрушишь все, что мы строили столько лет? Выставишь меня мерзавцем в их глазах? Подашь на развод?
— Для начала я предлагаю тебе спокойно съехать из нашей квартиры. С вещами так и быть я тебе помогу, чтобы не затягивать процесс. Что же касается детей…Ты можешь сам рассказать им обо всём. Или это сделаю я.
Он молчит. Смотрит на меня и словно не узнает.
— Оль, прошу, давай не будем принимать поспешных решений, — его голос становится тише. В нем слышна паника.
— Это не поспешное решение, Денис, а единственное правильное.
Глава 4
Оля
Я захожу в спальню и сразу подхожу к шкафу. Мне нужно собрать его вещи. Быстро и без эмоций. Показать ему, что я не шучу. Что я не закрою глаза на его выходку. Что я не прощу его.
— Оль, остановись! — Денис входит в комнату, его лицо бледное, растерянное. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? О чем ты думаешь? Что изменится от того, что ты соберешь мои вещи? Подумай. У нас же семья. Дети. Брак. Мы с тобой столько лет вместе.
Я молча открываю дверцу шкафа и достаю его дорогой кожаный чемодан.
— А я и думаю, Денис. Думаю о том, что у тебя есть другая семья, — говорю ровно, размещая чемодан на кровати. — И сын. Или ты уже забыл?
— Оль, остановись. Ты сама не своя. Я смотрю на тебя и не знаю, как реагировать. Давай поговорим нормально. У нас же семья.
— После того, как ты спал с моей подругой, ты говоришь мне о семье? Ты отказался от нашей семьи. Сам.
Он замирает всего на секунду, затем его лицо искажается.
— Ладно, хорошо. Сдаюсь. Допустим, твоя взяла, — он подходит ближе и его голос становится тише, но от этого еще более ядовитым. — Давай представим, что ты все это сделаешь. Соберешь мои вещи. Выгонишь меня из дома. Да, даже возьмем в расчет, что я уйду. И что дальше? Что мы скажем детям? Как объясним Ане, почему папа больше не живет с ними? Ты представляешь, каково им будет? Ты хочешь сломать им жизнь? Ты же знаешь, как они меня любят.
Я медленно поворачиваюсь к нему. В груди что-то сжимается, но я не позволяю этому вырваться наружу.
— Ты хочешь обсудить, что мы скажем
