стали глухими, движения — рваными. Она перестала понимать, кто и откуда. Только боль — резкая, хаотичная. Удары. С разных сторон. Пол под щекой — холодный, липкий.
Она всё ещё ждала. Ждала, что Каин подойдёт. Скажет «хватит». Протянет руку. Но он смеялся. С кем-то разговаривал. Медленно курил, наблюдая за ней с тем же вниманием, с каким раньше смотрел ей в глаза в машине. И в этот момент что-то внутри неё треснуло. Не тело. Вера. Последнее, что она увидела — как дым поднимается от его сигареты, растворяясь в свете ламп. А потом стало темно.
Первым пришёл холод. Он сковывал тело, пробирался под кожу, будто земля медленно забирала её себе. Ванесса попыталась вдохнуть — грудь отозвалась тупой, разлитой болью. Каждый вдох давался с усилием, словно воздух стал слишком тяжёлым.
Она открыла глаза. Над ней было не потолок и не неоновые лампы, а тёмные ветви, чёрные на фоне мутного неба. Лес. Запах сырости, хвои и земли. Чуть в стороне — машина. Его машина. Каин стоял рядом, прислонившись к капоту. Курил. Спокойно. Будто ждал, пока остынет мотор, а не пока она очнётся.
Ванесса попыталась приподняться. Мир качнулся, и тело тут же напомнило о себе — резкой, унизительной болью.
— О, так ты жива?! — насмешливо бросил Каин.
В его голосе было искреннее удивление. Это напугало сильнее, чем всё остальное. Она смотрела на него и не понимала. Не могла сложить картинку. Не могла найти причину. В голове всё ещё жил тот Каин — защитник, свет, единственный. Во рту был вкус крови. Слова давались с трудом.
— Зачем?.. — прохрипела она.
Каждое движение отзывалось болью. Она поняла: её били долго. Жёстко. И где-то на грани сознания мелькнула страшная, стыдная мысль — хорошо, что она отключилась быстро.
Каин медленно выдохнул дым. Посмотрел на неё без злости. Без эмоций.
— Скучно, — сказал он. — А ты такая забавная была.
Он докурил. Бычок упал на землю, погас в сырой траве. Каин открыл дверь машины, сел за руль — привычным, отточенным движением. Двигатель завёлся. И он уехал. Фары скользнули по её лицу — на секунду, словно прощальный взгляд. Потом лес снова поглотил тишину. Ванесса осталась лежать на холодной земле.
Боль в теле была сильной, но не самой страшной. Хуже было другое — ощущение, будто из неё вырвали что-то жизненно важное. Не сердце даже — саму веру в то, что она может быть кому-то нужна не как игрушка. Единственный человек, которого она любила до безумия, только что предал её. И осознание этого было медленным. Тягучим. Безжалостным. Душа рвалась в клочья. Сердце больше не болело — оно просто перестало чувствовать тепло. И где-то в этой ледяной пустоте, впервые за долгие годы, Ванесса осталась совсем одна.
Ванесса позволила себе жалость ровно на несколько минут. Потом она задохнулась ею — и отбросила. Сама виновата. Сама поверила. Сама позволила. Сама закрывала глаза, когда он не знакомил её ни с кем. Ни с друзьями. Ни с семьёй. Словно она была чем-то… временным. Карманным. Удобным. Лёжа на холодной земле, Ванесса впервые честно задала себе вопрос, от которого раньше отворачивалась. А если Каин всегда относился к ней как к игрушке? Красивой. Ломаной. Забавной. Ему было не привыкать унижать людей. Давить. Доминировать. Просто раньше она убеждала себя, что с ней всё иначе. Что она — исключение. Свет. Его слабость. Глупо.
С трудом поднявшись, Ванесса пошла туда, куда уехала машина. Не потому что надеялась догнать. Просто идти было нужно — иначе она бы легла и больше не встала. Каждый шаг отзывался болью, но внутри что-то менялось. Не смягчалось — наоборот. Становилось плотным. Тяжёлым. Холодным. Через полчаса лес закончился, и впереди показалась трасса. Асфальт блестел от дождя. Фары проносились мимо, оставляя после себя только ветер и грязные брызги. Она пошла в сторону города.
Нужно было вернуться в общежитие. Всё остальное — потом. Даже это. Даже он. Пропускать занятия — значит позволить ещё и этому сломать её.
Она старалась не думать. Не вспоминать. Но боль не отпускала — она не кричала, она грызла. Тихо. Методично. Поздняя осень была беспощадной. Холодный мелкий дождь лип к коже, забирался под одежду. Мир был серым и равнодушным, и в этом было странное утешение — он больше ничего от неё не хотел.
Рядом притормозила машина. Ванесса вздрогнула и инстинктивно шагнула в сторону. Сердце сорвалось вниз — тело ещё не забыло. Окно медленно опустилось.
— Тебе нужна помощь? — спросил мужской голос. Спокойный. Ровный. Слишком уверенный. Ванесса подняла глаза.
И остатки души ушли в пятки.
Фобос. Его взгляд был внимательным. Изучающим. Он скользнул по её лицу, по дрожащим пальцам, по грязной одежде — и задержался. Слишком надолго.
В этот момент Ванесса поняла, что прежняя она умерла там, в лесу.
Глава 4
Фобос чуть повернул голову, бросив на неё короткий взгляд, и молча включил обогрев. Тёплый воздух ударил в лицо неожиданно — так резко, что Ванесса вздрогнула. Тело отозвалось болью, но она стиснула зубы. Она старалась не смотреть на него. Смотрела в лобовое стекло, на тёмную ленту дороги, на редкие огни, будто они могли удержать её в реальности.
Про Фобоса ходило слишком много слухов. Но один она знала наверняка. Он был правой рукой Давида. А Давид — наследник криминального клана. Ванесса узнала об этом случайно — в университете. Они учились параллельно, в одном кампусе, пересекались в коридорах, на парковке, иногда в общих аудиториях. К её счастью, с самим Давидом она никогда не сталкивалась. Даже не знала, как он выглядит. И очень надеялась, что так будет всегда. Она вообще не любила собирать сплетни. Не вникала. Не интересовалась чужими тайнами. Последние несколько лет она жила и дышала Каином — и этого ей было более чем достаточно.
«Это всё в прошлом», — подумала она, заставляя себя дышать ровнее.
— Тебе надо в больницу, — спокойно сказал Фобос.
Не приказ. Не давление. Констатация факта. Ванесса чуть опустила взгляд, словно слова могли упасть на пол.
— Отвезите меня в общежитие, пожалуйста, — попросила она хрипло.
Фобос нахмурился. Взгляд снова скользнул по ней — оценивающе, цепко.
— На тебе живого места нет, — сказал он. — Тебе нужен врач.
Она покачала головой. Медленно. Упрямо.
— Пожалуйста.
Несколько секунд он молчал. Потом машина тронулась. Фобос вёл одной рукой. Это сходство ударило больнее, чем холодный дождь. Каин. Его жест. Его уверенность. Его контроль. «Нет», — резко оборвала себя Ванесса. — «Не
