но взаимностью ответить я не смогу. Ни Князеву, ни кому-либо ещё. Моё настроение улетучивается, я снова вспоминаю наш вчерашний поцелуй с Артемом и то, что услышала от Даши. От своей боли так просто не убежишь.
Глава 22
АРТЕМ
— Мне понравилась твоя девушка. Очень милая и вежливая, — мама делает себе тост и параллельно смотрит на меня.
— Ага. Класс, — я жую омлет, не чувствуя вкуса.
— Артем, тебе все равно?
— Нет, конечно. Рад, что вы нашли общий язык.
— А ещё мы немного поболтали с ней утром, пока ты спал и я предложила ей работу.
— Супер.
— Артем, ты слышишь меня? Даша будет работать у меня в издательстве вместе с Ангелиной. Тебе что, и это не интересно?
— Пусть работают. Они же учатся в одной группе, ещё и общаются.
— Ну ладно.
— И вообще, какая мне разница, чем занимается Ангелина?
— Если ты до сих пор хранишь её вещи, значит есть разница.
— Я их выбросил.
— Надо же, — она качает головой, показывая, что не верит, и правильно делает. — А Даша знает про вас?
— Нет. Зачем ей это знать? Ты же не расскажешь?
— Естественно. Это твоя жизнь, сам и решай, кому и что говорить. И если бы ты вдруг спросил мой совет, я бы сказала, что в начале нужно разобраться со старыми отношениями, прежде, чем влезать в новые.
— Стол советов от мамули, как мило. Только я в них не нуждаюсь.
— Сделаю вид, что не слышала тебя. От одной ты скрываешь прошлое, от другой свою помощь в реабилитации.
— Подожди, ты же не рассказала Ангелине про деньги?
— Нет. Если хочешь, я могу.
— Зачем? Главное, что они помогли. Пусть так и останется в тайне.
— Как знаешь.
— Я пойду, а то уже опаздываю, — выхожу из-за стола.
Никуда я не опаздываю, и в принципе не собираюсь ехать в универ. Остаётся только сдать зачёт у Козы, и можно вообще расслабиться до следующей сессии.
Беру ключи и выхожу из квартиры, поеду куда-нибудь. Пока спускаюсь в лифте, пишу сообщение школьному другу Сереге, может он дома. Не хочу никого видеть, и в то же время, не могу быть один. Раньше можно было завалиться к Князеву или Филе, а теперь, первый мне больше не друг, а второй слишком занят Самойловой.
Птицын живёт все в том же доме, недалеко от меня. Мы же дружили с первого класса. А потом я в один момент похерил нашу дружбу. В то время я вообще много чего растерял в жизни.
Серега сонный, видно только недавно проснулся.
— Сокол, а ты чего теперь ранняя пташка? — он ещё и зевает.
— Ага. Не спится.
— Ясно. Проходи. Кофе будешь?
— Нет, только что завтракал.
— Ну, а я буду, — он тут же направляется к холодильнику.
Пока он готовит завтрак и делает кофе, я заваливаюсь на диван, как в старые добрые времена. Смотрю на друга, как смешно он нарезает колбасу огромными кусками, не привык к такому делу.
— Чего не на учёбе? — спрашиваю у Птицы.
— Мне к третьей паре. А ты?
— А я не хочу туда идти, — честно отвечаю.
— Так тебе можно и не париться, получишь свою корочку и пойдёшь на работу к папе, или никуда не пойдёшь.
Птица озвучивает то, что все итак про меня думают. Богатый папа, всегда поможет, денег подкинет, трудоустроит. Я довольно чётко осознаю, что не хочу этого. Неужели я не смогу добиться чего-то в жизни сам, без помощи родителей? Остаётся только понять, кто я такой и что мне нравится. Раньше был у меня человек, с которым я легко и просто обсуждал эти темы, мне казалось, что я даже начинаю узнавать себя.
— Это говорит мне Серёжа Птицын, у которого у родителей три бизнеса, — напоминаю, что мы с ним в одинаковой ситуации.
— Уже четыре, — поправляет Серега. — Мама решила еще заняться косметикой.
— Не знал. Сам то ты чего хочешь? Может придумаем что-нибудь вместе?
— Сокол, у тебя же был свой клуб.
— Был. И даже, не поверишь, приносил хорошие деньги.
— Тогда зачем ты отдал его Черепу?
— Потому, что это все временно. А я хочу чего-то настоящего. Знаешь, чтоб про тебя не говорили, что ты мальчик с золотой ложкой в зубах.
— Здорово тебя повело. Хотя Муромцева всегда на тебя так влияла.
Серега садится за стол и принимается за бутерброд.
— Она здесь не при чем.
— Ну да. Стоило один раз увидеть и ты видишь, как заговорил.
— Мы учимся в одном универе, в параллельных группах, — признаюсь я.
— Ничего себе. Ты попал. И как у неё дела?
— Я не слежу за ней. Тебе надо, сам позвони и спроси.
Я пялюсь в потолок, изучаю ажурную люстру, как экспонат в музее. Что я должен сказать? Конечно, я не слежу за ней, по крайней мере не специально, просто все время ищу её глазами. Вчера, к моему разочарованию, Очкарика не было в универе. И ведь не спросишь у Даши, а ты случайно не знаешь, что с Ангелиной. Писать ей после того, что она сказала, я тоже не могу.
"Артем, больше никогда так не делай! И ещё, держись от меня подальше, в идеале на приличном расстоянии. Тебе понятно?"
Куда уж понятнее? Не подходи близко, не смотри, не чувствуй. Только не получается. Её слова все время крутятся в голове. С тех самых пор, как она выставила меня из квартиры.
Мне в принципе плевать на Князева с его угрозами. Он ничего не сделает. Самое худшее — расскажет Даше про Ангелину. Только особо нечего. Демьян ведь думает, что она просто понравилась мне в моменте, не зная про наше с Очкариком прошлое. Ещё и Даша так не вовремя со своими проблемами с отчимом. Но не мог же я бросить её на улице. Ещё месяц назад можно было использовать это, как отличный шанс провести время вместе. Но позавчера мне уже ничего не хотелось, поэтому почти сразу после ужина я ушёл к себе, чтобы всю ночь не спать и думать, что делать дальше. Я слышал за стенкой, как она ходит по комнате и не испытывал ничего. Сколько не пытался выжать из себя старые эмоции. Не получается. Зато с Очкариком сколько угодно.
— Так, а что там с твоей девушкой? — Серега переводит тему разговора, знает, что лучше меня не злить. Я и без того, как бешеный в последние дни.
— Ничего. Позавчера она ночевала в моей старой комнате, познакомилась с родителями, поужинали. Всё было довольно мило.
