мир — как всегда, пока вы пьёте вино и обсуждаете, почему мы такие таинственные.
Я успела заметить, как он хлопнул Марко по плечу, когда они проходили мимо.
А потом — шаги затихли, и они исчезли в темноте.
Анна первой нарушила молчание:
— Театрально. Я бы поставила пять из пяти.
Я не ответила — просто смотрела в сторону ворот.
В груди появилось что-то тянущее, как холодная рука, которую не видно, но чувствуешь каждой клеткой.
Джулия положила свою ладонь поверх моей. Тёплую. Спокойную.
— Не переживай, дорогая, — сказала она мягко. — Они разберутся.
Она посмотрела на меня с лёгкой, усталой улыбкой.
— Сейчас всё спокойно. Даже слишком. За последние два года Марко сделал невозможное. Этот город… теперь принадлежит нашей семье.
Вечер закончился, как и любой другой в доме Романо — красиво, тихо, будто всё в этом месте подчинялось особому ритму.
Анна ушла в свою комнату с вином в руке, Джулия поцеловала меня в щёку на прощание, и я осталась одна — в пустом коридоре, с тёплым светом и странной, глухой тяжестью внутри.
Я поднялась в спальню.
Разделась, легла на прохладные простыни, уткнулась в подушку и заснула.
Меня разбудил крик.
Громкий. Мужской. Злой.
Я резко села в постели, сердце бешено застучало. На секунду я подумала, что это сон — кошмар, тревожный обрывок ночного страха. Но следующий голос — хриплый, сорванный, гневный — пробрался сквозь стены:
— Ты что, с ума сошёл?! — кричал кто-то. — Ты бы нас всех там угробил!
Я вскочила, в панике схватила халат, накинула ено, босая, вбежала в коридор.
Снизу доносился гул голосов. Один — яростный. Второй — обороняющийся. Несколько других — тревожные, напряжённые.
Я помчалась по лестнице.
Ноги дрожали. Сердце грохотало так громко, что, казалось, его слышно во всём доме.
На первом этаже, в холле, стоял Марко.
Весь в крови.
Рубашка разорвана. На лице ссадины. Руки заляпаны тёмно-красным, свежим. Под ногтями — грязь. Его глаза…
чёрные, злые, бешеные.
Рядом с ним — несколько мужчин, которых я не знала. Один из них был ранен — рука перебинтована наскоро, вторая сжимала пистолет.
Мой охранник — Джереми — стоял у стены, бледный, но напряжённый.
И рядом… Андреа.
Я сделала шаг вперёд, дрожащая, босая, сжимая рубашку у груди.
— Марко? Что… случилось?
Он резко обернулся.
Его взгляд метнулся ко мне — из тьмы в свет. Из ярости в узнавание. На одну долю секунды в его глазах мелькнуло что-то мягкое… и тут же исчезло.
— Что ты здесь делаешь? — его голос был глухим, тяжёлым. — Я же сказал — спи.
— Ты кричал, — прошептала я. — Я не могла.
— Чёрт, — он провёл рукой по лицу, размазав кровь по щеке. — Лия, поднимись наверх. Сейчас не…
— Нет, — оборвала я. — Я хочу знать, что происходит.
И тут Андреа резко вышел вперёд, голос сорвался на крик:
— Не надо драм! Я дал координаты Лукасу, которые мне передал наш человек на юге. Всё проверено. Всё было чисто!
— Чисто?! — голос Марко сорвался. Он сделал шаг к Андреа, глаза горели. — ЧИСТО, ТЫ СКАЗАЛ?!
— Марко… — начал кто-то сбоку, но он уже не слышал.
— Это была ЛОВУШКА, Андреа! Нас ждали! Они были внутри, снаружи, на крышах! Мы вошли — и начался ад!
Он ткнул пальцем в сторону:
— Лукас ранен. Он мог умереть. Он даже не должен был с нами ехать!!!
Его голос сорвался на хрип.
— Все, кто был со мной, могли погибнуть. Из-за тебя. Из-за ТВОЕЙ ошибки!
— Я… я не знал! — Андреа поднял руки. — Это не моя вина! Это они… кто-то подставил нас! Источник был проверенный!
— Источник?! — Марко шагнул ещё ближе, теперь буквально в нескольких сантиметрах от него. — А ты не подумал, почему "источник" вдруг дал нам сладкое, удобное место, где якобы никого нет?
— Или ты настолько ослеп, что просто не захотел проверить?
Андреа сжал зубы:
— Это не моя вина.
— Ты был ответственным за информирование. Ты — главный по логистике. Твоя информация = наши жизни.
Марко врезал кулаком по стене. Камень — раскололся.
— Лукас сейчас под капельницей. Ты видел, как он хрипел у меня на руках?!
Комната замерла. Даже охранники не двигались.
Я стояла в стороне, прижав руку к губам, сердце стучало где-то в горле.
Марко обернулся, грудь тяжело вздымалась.
— Если он умрёт… — прошептал он. — Я не буду ждать объяснений.
Андреа смотрел на него мрачно, но молчал.
Марко выдохнул. Медленно. Тяжело. Его взгляд стал ледяным — без ярости, без эмоций. Только чистый расчёт. Чистая боль.
— По всем правилам, Андреа… — начал он, и голос его звучал почти устало, — за такой провал я должен тебя убить.
Тишина обрушилась, как выстрел.
— Твои действия стоили нам крови. Жизней. Лукас до сих пор может не выжить.
— И если бы на твоём месте был кто-то другой — он уже лежал бы в лесу с дырой в голове.
Андреа не отреагировал. Ни дернулся, ни взгляда отвёл. Только скрип зубов — и сжатые кулаки.
Марко шагнул ближе, теперь между ними почти не было расстояния.
— Но я не убью тебя.
Он сказал это тихо, ровно, как приговор.
— Не потому что ты этого не заслужил. А потому что слишком долго был рядом.
— Потому что я слишком долго верил тебе.
Пауза. Взгляд в глаза. Острый, как нож.
— Но с сегодняшнего дня… ты больше не моя правая рука.
Воздух стал плотным, как вода.
— Ты займёшься внешними контрактами. Снабжение, логистика. Работаешь через Рикко. Без доступа ко мне. Без права принимать решения от моего имени.
Он отступил назад, отрезая последнюю связь:
— Больше ты не рядом со мной.
Андреа медленно выпрямился. Лицо — каменное. Глаза — чёрные, как ночь. Ни слова. Ни жеста.
Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Марко выпрямился, словно сбрасывая с плеч тяжесть всего сказанного. Его голос стал снова ровным, почти будничным:
— На этом наше «собрание» окончено— Он бросил взгляд в сторону охранников.
— Виктор, ты останешься с Лукас. Дождёшься доктора, обеспечишь безопасность. Утром я хочу подробный доклад — состояние, прогноз, всё.
Он развернулся, глаза пустые от усталости и злости, и добавил, уже уходя:
— Все, расходимся. А мне… нужно в душбросил Марко и пошёл прочь, шаг быстрый, тяжёлый.
Я не осталась. Не рассеялась, как остальные.
Я пошла за ним.
Босые ступни по холодному полу, по следам крови, по следам человека, которого я люблю — и который только что стал чужим даже самому себе.
Он вошёл в ванную, не закрывая дверь.
Сорвал с себя рубашку — ткань шлёпнулась
