зашла в свою комнату. Подхватила сумку, спрятала туда коробку. Осторожно вышла в коридор.
Оставалась главная часть.
Кабинет Давида.
Как же сильно меня трясло. Когда приближалась туда, открывала дверь дрожащими пальцами, проскальзывала внутрь.
Хорошо хоть бывший не запер кабинет на замок.
Это могло стать проблемой.
Стоило мне приблизиться к той картине, за которой скрывался сейф, как послышался до боли отчетливый звук позади.
Чудом успела нырнуть под массивный стол, забиться в угол.
Ничего другого в голову не пришло. Порыв был продиктован рефлексами. Спрятаться, скрыться из виду.
Неужели Арсанов пошел за мной? Следил?
Тогда глупо было прятаться. Давид уже все понял.
Но вскоре стало понятно, что в кабинет зашел не он, а совсем другой человек. И по моей спине побежали ледяные мурашки.
=41=
Стук каблуков приближался с каждой новой секундой. От напряжения у меня волосы на голове зашевелились. Сердце стучало будто ненормальное.
Что же делать? Куда спрятаться?
Но сейчас главным было хотя бы попросту не выдать свое присутствие здесь. Если сидеть тихо, то возможно, меня и не заметят.
Стол массивный. Тень падает так, что придется нагнуться, чтобы меня заметить. Мы с детьми часто играли в прятки. Вот опыт и пригодится.
Полной уверенности не было, но я понимала, что вариантов не так много. В конце концов, далеко не каждый рискнет вот так заглянуть в кабинет Арсанова.
А каблуки…
Ответ приходил на ум лишь один.
Юлиана.
Это была именно моя “прекрасная” свекровь.
И очень скоро я убедилась в своих подозрениях окончательно. Ведь женщина обошла стол и остановилась практически прямо передо мной.
Ее платье. Ее туфли.
И тут добавился голос.
— Да где же он это спрятал? — прошипела женщина.
Судя по звуку, она принялась шарить по столу. И вряд ли я могла ее осуждать за подобные действия, потому как сама занималась похожими вещами совсем недавно.
Шорох бумаг. Стук увесистых ежедневников.
Арсанов вел свои записи деловых встреч “по старинке”. Записывал от руки. Лично.
Юлиана листала что-то. Отбрасывала. Перетряхивала.
А я затаилась и старалась дышать очень осторожно. Хотя женщина настолько вошла во вкус обыска в кабинете своего сына, что вряд ли бы придала значение какому-то случайному постороннему звуку.
— Ну где? — бормотала Юлиана себе под нос. — Где?..
Интересно, что она могла искать. И зачем?
Хотя сейчас меня волновало только то, чтобы эта мегера не заметила меня под столом и ничего не наговорила Давиду.
Неизвестно, что сам Арсанов замышляет, какие у него планы.
А с другой стороны — может ли Юлиана меня сдать?
Если расскажет сыну про все, то ей придется объяснить, как она сама вдруг чудесным образом оказалась в его кабинете.
Послышался звук открываемого ящика.
Теперь Юлиана “шуршала” там.
Все изучала.
Это плохой знак. Ящики расположены чуть ли не до самого основания стола. Значит, когда Юлиана доберется до нижнего ящика, то заметит и меня. А вот это все точно не входило в мои планы.
Как быть?
Прижалась спиной к внутренней стороне стола. Подтянула колени к груди. Как не скрывайся, а все равно меня заметит.
Один ящик. Второй. Третий.
Мое сердце стучало все сильнее. Казалось, уже именно этот звук мог бы сейчас меня выдать.
Юлиана приближалась постепенно.
Ниже и ниже.
Вроде бы и не стоило сильно переживать. Если посудить трезво, то что она бы могла мне сделать? Да ничего!
А все равно выдавать себя не хотелось.
Чем меньше Арсановы знают, тем лучше.
И это касается всего!
Время шло. Юлиана торопилась и почти добралась до того самого ящика, когда послышался резкий хлопок двери.
— Что ты здесь делаешь? — холодно спросил Давид.
Ну теперь мои волнения как никогда обоснованы.
Если одна Юлиана еще не слишком сильно смущала, то столкнуться с Арсановым мне бы точно не захотелось.
В его грязные тайны лучше не лезть.
— Заглянула проведать тебя, сынок, — пробормотала Юлиана и нервно хихикнула.
— Да? Интересно. И ты решила заглянуть, когда я завтракаю в гостиной?
Конечно, ответ женщины прозвучал по-идиотски. Но она вероятно, сказала первое, что пришло ей на ум.
— Я же сказал, что тебе стоит прогуляться, — прижал ее Арсанов. — Так что ты здесь забыла?
— Как грубо ты со мной обращаешься, — Юлиана наигранно шмыгнула носом, и хоть я не видела выражение ее лица сейчас, но даже мне было абсолютно очевидно, что она лицемерит.
Плевать ей на то, как Давид себя ведет. Ей вообще не всех кроме себя самой плевать. И скрыть такое отношение невозможно.
— Грубо? — хмыкнул Арсанов.
— Конечно. А ведь я ночей не спала. Нянчилась с тобой. Ни на шаг от тебя не отходила. Кормила, качала на руках. Ты в детстве часто болел, и я…
— Прекращай, — оборвал ее Давид.
— Сынок…
— У нас всегда была целая вереница нянек. Я тебя и отца видел только по праздникам. И то потому что требовалось сделать эффектную фотосессию.
— Давид! — оскорбленно взвизгнула Юлиана.
— Что? Не так?
— Эта твоя Ирина, — бросила та. — Чувствуется ее дурное влияние. Это она заставила тебя отколоться от нашей семьи. Стоило тебе встретить ее, как сразу начались наши проблемы.
Я всегда у нее виновата. Во всем.
Ну… предсказуемо.
Чему удивляться?
Хотя кое-чему удивиться стоило. О каких проблемах заговорила Юлиана? Конечно, это могло быть просто пафосной “фигурой речи” в ее обычном словесном потоке, но тут женщина продолжила.
— Это же ужас, Давид. Ты привел ее в дом, а после пошла черная полоса. У нас и прежде случались тяжелые периоды. Чего только не бывало. Но эта женщина… ее сомнительное происхождение. Особенно теперь! Когда ты знаешь, кто отец Ирины. Скажи, как ты можешь ей позволить жить с тобой в одном доме?!
Она меня окончательно запутала.
Откуда Юлиана знает про моего отца? И Давид?
Только я одна ничего не знаю.
Так получается?
И почему мое происхождение обсуждается в настолько темных красках? Вопросы множились с невероятной скоростью.
— Убирайся, — жестко произнес Давид.
— Ты как с матерью говоришь?
— Пошла вон из моего кабинета.
— Ну нет, — решительно заявила Юлиана. — Сейчас ты меня выслушаешь! Не для того я сюда приехала, чтобы спокойно все это терпеть.
=42=
— Тебе лучше уйти, — твердо произнес Давид. — Я не намерен обсуждать свою женщину. Ни с тобой, ни с кем-либо еще. Ирина мать моих детей.
— Значит, все дело в детях?
— Я же сказал…
— А теперь скажу я! — твердо произнесла Юлиана. — Сынок, почему же ты сразу не обозначил главную проблему? Хотя что же это
