я ощутила, как края впиваются в ладонь. Адреналин заглушил боль, и я, собрав все оставшиеся силы, кинулась на парня. С криком, больше похожим на звериный вопль, замахнулась и нанесла удар острием прямо по чертовому лицу.
— Блядь! — закричал не своим голосом парень. — Тебе пиздец, сука!
Смотреть на то, как эта сволочь корчился от боли, смысла не было, и я, не теряя ни секунды, бросилась бежать к дверям. Мне повезло, что мужик с камерой сориентировался поздно – я успела дернуть ручку. Мои громкие рваные вдохи заглушали звук быстрых шагов по лестнице. Паника душила не хуже змеи, но мне нельзя было останавливаться.
Выскочив в холл, я еще раз оглянулась, и не поняла, как врезалась во что-то или же… в кого-то. Потеряв равновесие, начала падать, но мужские руки крепко обхватили меня за талию, рывком притягивая к себе. Размокнув глаза, я обомлела, увидев перед собой Тимофея.
– Тим… – прошептала, почти онемевшим от страха голосом. Я вцепилась в его куртку, словно это было единственное, что удерживало меня в реальности.
– Ах ты ж дрянь! – раздалось за спиной, и я вздрогнув, вся задрожала, словно соломка на ветру.
В дверном проёме, тяжело дыша, стоял с кровоточащей ссадиной на щеке тот сволочь. А мужик с камерой маячил за ним, с перекошенным от злости лицом.
— Друг, отойди-ка от нашей модели.
— А то что? — равнодушным и полным высокомерия тоном отозвался Тимофей. Сбоку послышались шаги, и рядом с нами выросло еще двое мужчин. Худощавых, с вытянутыми лицами, одетых в спортивные костюмы. В руках они держали биты.
— Сам понимаешь, — растянул губы мужик с камерой.
— Серьезно? — усмехнулся Тим, будто ситуация не была угрожающей, а наоборот, принимала для него увеселительный характер.
— Проваливай, пацан, — вмешался парень в спортивном костюме, закинув на плечи биту.
Тимофей засунул руку в карман и вытащил брелок от своей машины. Он аккуратно впихнул его в мою ладонь, и я, опешив, взглянула растерянно на него. Лицо Макарова оставалось непроницаемым, как и всегда, словно он и вовсе не имел никаких эмоций. Ни страха, паники или сожалений. Он будто робот, отключил себя, оставив реальный мир за ширмой.
— Тим, — прошептала я.
— Моя тачка на улице, иди в нее и запри замок изнутри, — спокойным и в то же время стальным тоном отдал приказ он мне. В том, что это была не просьба, я не сомневалась.
— Я не… – хотела сказать “ не могу”, но Тим оттолкнул меня в сторону входных дверей, да так сильно, что я почти оказалась напротив нее и чудом удержала равновесие.
— В машину, Настя, ослушаешься, прикончу! — прорычал он.
— Эта шлюха никуда не уйдет, — мужик с камерой кивнул тем, которые были с битами, будто отдал команду своим верным псам. Сердце мое заледенело, будто его поместили в морозильную камеру, а руки задрожали.
— Посмотрим, — хрустнув костяшками кулаков, ответил Тима.
Глава 24
За окнами хлестал дождь, его монотонный ритм заглушал стук моего разъяренного сердца и тяжелого дыхания.
– Сам напросился, уебок, – закричал парень в боксерах и бросился на Тима. Его движения были резкими и неуклюжими. Словно он не особо-то часто дрался, но на что-то рассчитывал.
Наверное, поэтому Макаров с легкостью уклонился: он перехватил руку парня, одним рывком вывернул ее, тот с воплем упал на колени.
– Пора научить тебя манерам, порнохабник хренов, – процедил сквозь зубы Тимофей, нанося довольно хлесткий и жесткий удар с ноги по лицу парня. Я зажмурилась. Капли крови брызнули на пол. По пустому холлу фотостудии раздался мужской вопль.
– Чего вы стоите? – запищал растерянно мужик с камерами, и два парня в спортивных костюмах ринулись в бой.
В отличие от полуголого, эти двигались слаженно, как хищники. Один схватил Тима за плечо, другой замахнулся битой. Макаров увернулся, затем снова. Он даже сумел перехватить биту и ей нанести удар в живот сопернику, правда потом потерял ее.
– Сука! – завыл тот, который был с бородой. Второй же наоборот чисто выбритый. – Тебе не жить.
Макаров шумно втянул носом воздух.
– Уверен? – цокнул он так равнодушно, будто эта потасовка для него была пустяком.
Парни вновь кинулись на него, и Тим отбивался как мог, при том достаточно умело, казалось, он владел какими-то навыками боевых искусств, но что-то пошло не так, когда ему прилетел удар в бок. Секундная заминка, и парень в боксерах оказался неожиданно рядом, зарядив Тиму в челюсть. А следом удар битой пришелся по задней части ног Макарова, и он, тяжело дыша, рухнул на колени, не издав при этом ни звука.
Сердце мое сжалось от ужаса, я зажала рот руками, ощущая, как слезы обожгли щеки.
– Тим! – закричала, срываясь с места.
Ноги сами понесли меня к нему, я ни о чем не думала, кроме одного – кто-то за меня заступился. За всю мою сознательную жизнь никому не было до меня дела. Я была никчемной вещью своих родителей. Уверена, мать не испытывала ко мне ни любви, ни жалости.
А отец… Он просто меня ненавидел.
Шаг за шагом, и перед глазами кадрами взрывались воспоминания. Вот садик, девочка толкнула меня, и я упала кубарем с горки. Мама просто отвезла в больницу, не сказав родителям той девочки ни слова. Вот наш двор, собака кинулась на меня, и я с криками бежала по двору, умоляя маму о помощи. Она была дома, но не вышла. Не вышли и соседи. Собаку спугнул звук мотоцикла, который удачно въехал во двор.
Я всегда была одна. Никому не нужная.
И тут Тим рискнул собой ради ненужной меня. Разве я могла бы остаться в стороне? В этот момент мое сердце словно вырвалось из груди и умчалось отдавать всю себя ради первого и, кажется, единственного человека, кому оказалось не все равно.
Все произошло стремительно, почти как кадр экшенового фильма. Я встала напротив Тима, и в этот момент что-то тяжелое обрушилось мне на спину, кажется, то был удар битой, вместо головы Тимофея. Я стала его живым щитом. Боль взорвалась между лопаток, и я упала рядом с Макаровым, хватая ртом воздух.
Его глаза широко раскрылись, в них отражалась смесь неверия и ужаса, как будто привычный мир треснул на части. Его лицо, некогда полное безразличия, сейчас кипело эмоциями,
