знаю…
– В лагере ей будет не до интервью! – процедил я.
Нет, как красиво стелет, а…. Не знает он, видите ли, как так вышло! Да все он знает.
Черт, наверное, мои слова прозвучали чересчур агрессивно. Потому что глаза Киры округлились. Казиев же посмотрел на меня ровно. Без тени вызова.
– Думаешь, это может ей помешать? – он в задумчивости потер большим пальцем бровь. То есть? В каком смысле?! Он готов ко мне все же прислушаться, а не гнуть свое? Охренеть, конечно. Стоило ли удивляться, что рядом с ним я себя чувствовал инфантильным малолеткой? У меня жопа дымилась от ревности, а он так виртуозно владел собой…
– Не знаю, как насчет помешать, – ответил я настолько спокойно, насколько это было вообще возможно, – но отвлекать это будет точно.
– Ты – гид. Последнее слово останется за тобой. Со своей стороны замечу только, что ребята из съемочной группы профессионалы, которые не станут путаться у вас под ногами. Здесь все понимают, какие ставки у вас на кону, иначе бы их тут попросту не было.
Все так, да… Аргументы весомые. Я покосился на Киру, которая терпеливо ждала моего ответа.
– Хочешь попробовать?
– Не знаю. Для начала нам бы хотя бы познакомиться.
– Тем более что нас уже ждут. Серег! – Казиев окликнул патлатого мужика, попивающего кофеек за баром. – Вот наша звездочка.
Все перезнакомились, и Кира как-то сразу вписалась в компанию съемочной группы. Я же принципиально держался в стороне и думал о том, что для ее имиджа это может быть реально полезно.
– Что скажешь? Она готова? – раздался за спиной голос Казиева. Я повернулся к нему в полупрофиль, не оборачиваясь до конца.
– Если бы я сомневался, мы бы уже сворачивали экспедицию.
– Кира слабее, чем может показаться.
– Она сильнее, чем ты думаешь, – парировал я.
– Возможно, – не стал спорить Тимур.
– Почему ты здесь? – решил не ходить вокруг да около. Казиев хмыкнул, оценив мою прямоту.
– Чтобы проконтролировать работу съемочной группы? – накинул.
– Это ты Кире можешь рассказывать, может, она поверит.
– А перед тобой я оправдываться не стану.
– Это не про оправдания.
– А про что?
– Про честность?
– Вот как? И насколько ты был честен со мной? – точно так же ровно уточнил Тимур. Я про себя порадовался, что у нас с Кирой все же не дошло до секса. Это бы уронило меня в глазах этого мужика, а по какой-то причине мне совсем не хотелось в них падать.
– Если тебя интересует, спим ли мы, мой ответ будет: нет. Хочу ли я этого? Да. Очень.
– А она? – вот тут Казиев все же немного дрогнул.
– Спроси. А лучше найди в себе смелость и расскажи ей, наконец, о своих чувствах. Ты же за этим и приехал, да?
– Так уверен, что она на них не ответит?
– Это неважно.
– Еще как важно, Горский. Или ты правда думаешь, что я не понимаю, чего ты на самом деле добиваешься?
– И чего же?
– Чтобы ее «нет» мне развязало, наконец, твои загребущие руки.
Он так метко бил в цель, что было бы даже как-то неловко отнекиваться. Да и зачем? Мы же тут решили начистоту…
– Мне не удастся тебя убедить? – усмехнулся я, просунув руки в карманы.
– Нет, в этот раз я так легко не сдамся. Поборюсь.
– А чего тогда в самом начале не поборолся? – спросил, не сумев скрыть интереса.
– Ну, так… Олег мой лучший друг.
– По башке бы настучать этому Олегу, – даже как-то мечтательно протянул я. Казиев промолчал. Только сплюнул в сторону, демонстрируя свое отношение к поступку близкого человека.
– Послушай, я не буду ходить вокруг да около. Допускаю, что вот это все… – он неопределенно покрутил холеной, но вполне по-мужски вылепленной рукой. – Сближает. Но ты все же подумай, зачем морочить девочке голову. Она не из тех, кто потусит с тобой и забудет… А ты…
– Думаешь, я ей не пара?
– Думаю, ты неплохой мужик, Гор. Но ты по сути своей бродяга. А ей нормальный, крепкий мужик нужен. Который всегда под рукой. С которым можно строить планы на жизнь, потому что он не рискует этой самой жизнью, каждый раз выходя из дома. Понимаешь, о чем я?
Да как тут не понять, если я и сам только об этом и думал?
Отвернулся, зарывшись пятерней в волосы. Оказывается, пока мы с Казиевым вели беседы, Киру взяли в оборот. Даже подсняли ее на фоне потрясающе красивых пейзажей.
Так и не найдя достойного ответа, я пошел к ней. Прислушался…
– Сейчас я задам вопрос, который задают себе, наверное, все нормальные люди, глядя на экстремалов вроде тебя. Зачем вам вообще сдались эти горы? Это же так опасно!
– О, да, – засмеялась Кира, – это действительно самый частый вопрос. Не знаю… Думаю, на него нет единого ответа. – Для кого-то горы – это спорт, проверка выносливости. Для кого-то – способ улизнуть от рутины и почувствовать себя живым. Но для меня… – она запнулась, пошевелила пальцами, будто нащупывая слова. – Для меня это возможность быть честной. На высоте не получится соврать. Ни себе, ни другим. Там всё предельно просто. Ты либо идёшь вперед, либо падаешь. – Оператор даже замер, не опуская камеры, но Кире до этого не было дела, она погрузилась в себя. – Я иду в горы потому, что там все по-настоящему.
Она тепло улыбнулась.
Наступила пауза. Съёмочная группа переглянулась, но вопросов больше не последовало. Сказанное не требовало уточнений.
Кира обернулась, и наши взгляды встретились. В этот момент я понял, что её «зачем» и моё – не так уж отличаются.
Мы прилетели к подножию Аннапурны ранним утром, когда еще и не рассвело толком. Воздух здесь был другим – тяжелее, резче. Казалось, даже мотор вертушки здесь задыхался, кашлял, пока мы разгружались. Вся наша жизнь улеглась на землю: палатки, баллоны, веревки… Кира стояла рядом, придерживая капюшон легкой парки, и во все глаза с почтением смотрела на гору... Аннапурна в самом деле была особенной. Альпинисты называли ее горой-убийцей, потому что статистика смертей здесь была значительно выше, чем на других восьмитысячниках. Но
