посадит, Николай Степанович, — говорю непривычно тепло даже для себя самого. — Просто наш отдел аудита — кучка кретинов, которые не видят дальше своего носа. Произошла ошибка. Мы всё проверили и знаем, кто реальный организатор схемы. С вас снимаются все подозрения. От лица корпорации я приношу вам извинения.
Ивушкин смотрит на меня так, будто я с ним на китайском заговорил. От волнения вода расплескивается из стаканчика ему на брюки.
— Оправдали? — шепчет он, и по его морщинистой щеке катится слеза. — Господи…
— Это ещё не всё, — я достаю из внутреннего кармана ручку и вытаскиваю из папки чистый бланк приказа. Кладу прямо на грязный стол. — Объект сейчас остался без руководства. Вы знаете эту стройку от нулевого цикла и знаете людей. С завтрашнего дня вы переводитесь на должность начальника участка. С увеличением оклада в три раза.
Я быстро пишу нужные строчки, ставлю свою размашистую подпись и перевожу взгляд на онемевшего старика.
Пока тот переваривает шокирующе положительную новость, ко мне приходит ещё одна удачная идея. С этой их историей про ипотеку и долги я мог бы, конечно, просто дать Ане эти деньги, но она бы не взяла. Слишком гордая, со своим дебильным синдромом спасателя.
Зато если деньги заработает отец…
А почему бы и нет?
— Есть ещё кое-что, — я пишу следующую цифру на бланке. — За содействие в выявлении хищений и спасение корпоративных средств вам выписана целевая премия. Семь миллионов рублей. Бухгалтерия переведёт их на ваш счёт до конца дня.
Ивушкин роняет стаканчик с водой, так не отпив из него ни глотка.
— Максим Эдуардович… да за что? Это же… это же…
— За то, что честные люди в моём бизнесе — это огромная редкость, Николай Степанович, — встаю, небрежно застегивая пиджак, и подытоживаю: — А я привык ценить редкие кадры.
Я протягиваю ему руку, и он, всё ещё находясь в состоянии полнейшего шока, неуверенно пожимает её своей мозолистой крепкой ладонью.
— Езжайте домой, — бросаю я уже от дверей. — Выпейте валерьянки, отдохните. Обрадуйте жену. И дочке обязательно позвоните. Наверняка переживает.
* * *
Дорога обратно в главный офис проходит как в тумане. Я сижу на заднем сиденье джипа, машинально вытирая руки влажной антибактериальной салфеткой, и чувствую странно мощное удовлетворение. Ни одна удачная многомиллиардная сделка на бирже не давала мне такого колоссального ощущения победы, как растоптанная рожа этого Сычёва и слёзы облегчения на лице отца Ани.
Неплохой выдался санитарный день!
Поднявшись на сороковой этаж, я стираю довольную усмешку с лица и прохожу через приемную мимо застывшей Риты.
— Сычёва в чёрный список по всем кадровым базам страны, — жёстко бросаю ей на ходу. — Снабженцев, которые с ним работали, уволить к чёртовой матери.
Захожу в свой кабинет и, помедлив, подхожу к приоткрытой двери, ведущей в смежную комнату.
Аня сидит за своим столиком всё ещё бледная как мел. Тёмные круги под глазами кажутся ещё резче на фоне белой кожи. Она механически перекладывает какие-то скрепки из одной коробки в другую, просто чтобы занять дрожащие руки, а Юля рядом раскрашивает картинку.
Внезапно на столе Ани начинает вибрировать телефон.
Я вижу, как она вся сжимается. Смотрит на экран так, будто там заложен таймер бомбы. Делает глубокий вдох, закрывает глаза на секунду, словно готовясь услышать худшее, и берёт трубку.
— Пап? — шепчет срывающимся голосом. — Папочка, как ты? Ты был у следователя?
Я стою в тени дверного проема, скрестив руки на груди, и просто наблюдаю. Из динамика слышится приглушенно-сбивчивый радостный голос её отца. Не разбираю слов, но они и не нужны.
Мне достаточно видеть, как меняется лицо Ани.
От сковывающего ужаса — к изумлению. Она моргает, открывает рот и хмурит брови, словно не может поверить в то, что слышит.
— Что? В смысле… ошибка? В смысле оправдали?!
Снова быстрый поток слов из трубки.
— Начальником участка?! — Аня вскакивает со стула, прижимая свободную руку ко рту. По её щекам начинают градом катиться слёзы. Но это уже совсем другие слёзы. Это слёзы облегчения. — Пап… премия? Семь миллионов? Господи… Папочка! Это же… мы спасены! Мы всё закроем! Маме сказал?!
Она смеется сквозь рыдания и кивает телефону, не в силах остановиться.
— Я так счастлива, пап… Я же говорила, что всё образуется! Целуй маму!
Она роняет телефон на стол и со смехом подхватывает Юлю на руки, кружа её по комнате. Дочь с удивленным восторгом пищит, обнимая её за шею…
И в эту секунду осознаю пугающую вещь.
Глядя на то, как она смеется, я понимаю, что семь миллионов и потраченное на разборки утро — ничтожная цена за это зрелище. Ради того, чтобы эта девчонка вот так улыбалась и чувствовала себя в безопасности, я готов сломать хребет кому угодно.
Хочешь солнце с неба, Ивушкина? Будет тебе солнце.
Я просто куплю его и повешу над твоим столом. И никто в этом грёбаном городе не посмеет его выключить.
Глава 22. Шаг навстречу
Зарубин
Воскресенье. Мой законный выходной. Теоретически.
Но вот на практике я уже третий час сижу в своём домашнем кабинете, уставившись в монитор, и не вижу ни хрена из того, что там написано. Цифры сливаются в серую кашу. Графики превращаются в абстракцию. Аналитические отчёты выглядят как заклинания ведьмовского клуба.
Потому что все мои мысли вообще не о работе. Я не могу сосредоточиться. Впервые за долгие годы, я не могу тупо переключиться, привычный ход вещей улетел в бездну и мой организм дал сбой.
Я откидываюсь в кресле и снова перевожу взгляд на экран, где транслируется картинка с камер видеонаблюдения. Да, в моем доме камеры везде. Кроме ванных и спален — тут у меня совесть ещё не окончательно атрофировалась. Но гостиная, кухня, коридоры — всё под колпаком.
Я знаю, это паранойя. Но когда ты владеешь тем, чем владею я, паранойя становится профессиональной деформацией.
На экране — Аня и Юля.
Они сидят на пушистом ковре в гостиной, разложив вокруг себя кучу разноцветных деталей. Лего. Целая коробка, которую Рита купила по моей просьбе. Я думал, Юля будет собирать из этих дурацких кирпичиков какой-нибудь домик или машинку, ферму в конце концов.
Но Аня, кажется, придумала кое-что другое.
— А это будут волосы, — слышу её негромкий голос через динамики. — Смотри, Юля, если приставить две жёлтые детальки вот так...
Она что-то показывает девочке, и та сосредоточенно кивает, повторяя движение своими маленькими пальчиками.
Я приближаю картинку, делая звук чуть громче.
— Это голова, — объясняет Аня, складывая детали в
