я про себя.
— Что это такое? — спрашивает мама.
Я поворачиваю коробку, чтобы показать ей великолепный овальный медальон.
— Это от Луки.
Ее брови удивленно взлетают вверх.
— Этот маленький придурок… — бормочет Рик.
Вот и все. Это все, что нужно, чтобы мой и без того ослабевший контроль полностью ускользнул.
— Ты шутишь, что ли? — бросаюсь я на него, в тот же момент захлопывая крышку коробки. — Ты называешь его придурком? Очень удивительно слышать это от тебя.
— Марго! — огрызается мама.
— Не Марго, я даже не знаю, кто ты сейчас, и держу пари, что ты понятия не имеешь, за кого, черт возьми, вышла замуж.
Вот и все, я разобью ей сердце в ее любимый день. Я сейчас в ударе, и, чтобы меня остановить, понадобится чертовски разрушительный пас.
Лицо Рика бледнеет, но его твердо стоящее тело не колеблется.
— Я точно знаю, за кого вышла замуж.
— Да? Действительно? Как ты думаешь, почему его собственный сын вчера вечером ударил его по лицу?
— Рик рассказал мне, — отвечает она, — он рассказал мне о том, как поймал вас двоих вместе, и как Лука набросился на него, когда он столкнулся с ним.
Я издаю безрадостный смех.
— О, это слишком хорошо! — я указываю на Рика. — Отлично сработано. Я аплодирую стоя. Тебе следовало бы выступать на Бродвее, ты настоящий актер.
— Марго, хватит, ты такая грубая. Я не знаю, что на тебя нашло.
Рик игнорирует меня, вместо этого поворачиваясь к моей матери.
— Все в порядке, Кейт, я же говорил тебе, что Лука окажет на нее плохое влияние.
— Иди нахуй! — кричу я, полностью отрываясь.
У мамы от шока отвисает челюсть.
— Мне чертовски надоело слышать, как ты так говоришь о нем. Он не оказывает плохого влияния, Лука хороший, милый и добрый, и в нем больше мужского, чем у тебя когда-либо будет!
— Он дерзкий, высокомерный и эгоцентричный, — огрызается Рик.
— Да, — соглашаюсь я, все еще злясь, — но в нем есть не только эти качества. Он намного больше, и ты даже не представляешь, что упустил.
— Что? Несколько стриптиз-шоу? Смотришь, как он трясет своим членом? — Рик бросает мне вызов.
— А как насчет того, что он учится на юридическом факультете?
Рик замирает.
— Да, ты не знал этого, не так ли? Он раздевается только для того, чтобы заплатить за это. Так что ему не придется просить у тебя ни цента, и знаешь что? Я не виню его. Я не могла придумать ничего хуже, чем быть тебе чем-то обязанной.
Я пересекаю комнату, целенаправленно выхватываю подарок, который купила для Луки из-под смехотворно дорогого дерева.
Я ухожу отсюда, прямо сейчас.
— Он сказал тебе, что учится на юридическом факультете? — Рик усмехается. — Он действительно тебя обманул.
Я оборачиваюсь, все мысли о том, чтобы уйти, оставлены.
— Он учится на юридическом факультете. Может быть, если бы ты когда-нибудь интересовался своим сыном, ты бы это знал, но я думаю, ты сжег этот мост, когда трахнул его девушку-подростка, верно?
Мама задыхается, закрывая рот рукой.
Рик выглядит так, будто готов задушить меня на месте.
— Да, он рассказал мне, как ты изменил жене с его девушкой. Он мне всё рассказал, и знаешь что? Не могу поверить, что он когда-нибудь снова с тобой разговаривал. Ты — дерьмовый отец и ужасный человек.
— Ты немного искажаешь…
— Ой, иди на хуй, — прерываю я его.
Я поворачиваюсь к маме, которая теперь цепляется за его руку, как какая-то глупая, отчаявшаяся женщина.
— Лука ударил его, потому что он подошел ко мне, — говорю я ей, — и это был не первый раз. Лука защищал меня от него.
— Он бы не стал, — выдыхает она, стоя все еще рядом с ним.
— Да, — отвечаю я, игнорируя боль в груди, поскольку она продолжает предпочитать его мне.
Я ее дочь. Она знает меня гораздо дольше, чем его, но не верит мне.
Я не даю никому из них времени сказать что-нибудь еще, мне нужно уйти отсюда, прежде чем я действительно взорвусь и сообщу маме несколько истин, которые не смогу вернуть.
Они стоят там, объединившись против меня, и я больше не могу дышать одним воздухом с ними.
Я смотрю на коробку в руке и мчусь вверх по лестнице, чтобы кинуть кое-какие вещи в чемодан.
Я знаю, что, наверное, опоздала, но мне нужно попытаться найти Луку, и я могу придумать только одно место, куда можно пойти.
Мне просто нужно его найти.
Он сделает это лучше. И позаботится обо мне.
Он прав. Лука — мой Супермен.
Глава 19
Лука
— Можешь пойти повеселиться, погуляй со своей семьей, чувак, не позволяй мне, как жалкому ублюдку, помешать твоему Рождеству.
— Ты шутишь? — спрашивает он с полным ртом жирного бекона. — Я за эту гринч-дерьмовку. Всё в этой жизни.
— Твоя семья уехала из города, да?
— Ага, — отвечает он, ухмыляясь.
Я посмеиваюсь, а затем потираю раскалывающуюся голову.
— Почему ты позволил мне выпить так много пива?
Он поднимает руки, обороняясь.
— Я не мешаю убитому горем человеку, пытающемуся заглушить свою печаль, и, кроме того, я потерял сознание, пока ты пел «Куклы Гу Гуу» так высоко, что, вероятно, разбудил собак в двух городах отсюда. Я не несу ответственности за все, что произошло после этого.
— Отвали.
— Жаль, что я это сделал, уберег бы мои барабанные перепонки от пыток.
Я игнорирую его и делаю пробный глоток кофе, проверяя желудок.
Меньше всего мне нужно, чтобы меня стошнило, хотя я бы это заслужил после упорной попытки напиться таким же количеством алкоголя, равным моему весу.
— Я знаю, ты сказал, что не хочешь об этом говорить… но я должен знать. Марго… она же не попалась на его удочку, не так ли?
Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним, и качаю головой.
Возможно, она и подстрелила меня, но ни за что не поддастся на чары моего отца.
— Я знал, что она мне нравится по какой-то причине, — говорит он с облегчением.
— Я тоже! — хихикаю я. — Однако это не помешало ему попытаться это сделать.
— Он не заставлял…
— Нет, — прерываю я его. — Я был там, чтобы встать у него на пути. Он едва коснулся ее пальцем.
— Итак, я думаю, ваши отношения вытащили из мешка?
— Это чертовски точно. — Я провожу рукой по волосам. — Но это меньше всего меня беспокоит, братан, я ударил отца по лицу, сказал Марго, что люблю ее, а потом меня подстрелили. Теперь я провожу Рождество наедине с тобой.
Он поперхнулся глотком кофе, который только что
