машина Султанова тормозит напротив ворот школы, где учится моя Юлька. Динар паркует внедорожник в специально отведённом месте, сохраняя при этом невозмутимый вид, пока я вся горю от нетерпения закидать его кучей вопросов. У Юли тоже есть официальная отмазка на вторую половину дня?
— За Юлю я просто договорился с классным руководителем, — говорит Динар, не дожидаясь моего вопроса. — Ничего же страшного не случится, если она один день не останется на продлёнку?
— Вижу, ты хорошо осведомлён о распорядке дня в школе и когда только успел?
Я без претензий, правда, но голос всё равно взвинчен. Никак не могу привыкнуть к этой султановской особенности — решать всё за других. Наверное, это офигенно крутое качество в мужчине — брать всю ответственность на себя, но я пока что не оценила. Морально тяжело к такому привыкнуть. С контролем у меня всегда были проблемы, с детства не любила родительскую гиперопеку, а теперь эта эстафета переходит к будущему мужу.
На мою реплику Динар лишь усмехается.
— Идём, Алёна, — кивает на дверь и я в спешке отстёгиваю ремень безопасности.
Уже на ступеньках школы встаю поперёк дороги Динара, как вкопанная. Скрестив на груди руки, взглядом буравлю дыру на его лице.
— Может, объяснишь мне, что сейчас происходит, Динар?
— Сейчас мы забираем нашу дочь из школы, а что?
— Нашу? — переспрашиваю, не веря своим ушам. — Динар ты переигрываешь, правда. Здесь нет никакой публики и ни к чему сейчас играть роль заботливого отца. Это просто школа, а не официальный приём.
— Я не играю, Алёна. Но если ты хочешь поговорить на эту тему, то предлагаю сделать это сегодня вечером у нас дома.
Моё терпение висит на тонком волоске. Ещё мгновение или одно какое-то слово и я от бессилия топну ногой, скажу какую-то глупость и мы сто процентов поругаемся.
Он не играет! То есть как?
— Идём и не злись, — приобняв меня за талию, шепчет на ухо: — давай не будем выяснять отношения при людях. Никогда не позорься и меня не позорь, договорились?
— Договорились, — цежу через зубы, но султановскую лапу всё-таки скидываю со своей талии.
В школе приходится ждать, когда закончится урок и начнётся перемена. Динар с задумчивым видом изучает какие-то плакаты на стенах, а я расхаживаю вперёд-назад, вызывая недовольное бурчание у технички. Так проходит минут десять, пока по всей школе не раздаётся громкая трель, от которой уши закладывает.
Как нашествие саранчи из классов выпрыгивают дети и несутся по коридорам, сметая со своего пути всё встречное, что движется. Приходится отскочить и прижаться спиной к стене, чтобы случайно меня не зацепил какой-нибудь мальчуган, размахивающим тяжёлым портфелем.
Когда в коридоре на первом этаже становится более-менее свободно, сворачиваю в левое крыло и вскоре оказываюсь возле класса моей Юльки. Дожидаюсь, когда шумиха с началом перемены немного уляжется и только потом вхожу в класс.
Моя Юлька сидит за партой. Такая задумчивая на фоне своих одноклассников, что я невольно сравниваю её с Динаром. У этих двоих много общего на самом деле. К примеру, взгляд. Юлька так может посмотреть на своего собеседника, будто читает его мысли и знает наперёд, что он скажет. Это взгляд не высокомерный, нет, скорее мудрый и совсем нетипичный для девятилетней девочки.
Юлька замечает меня практически сразу. Закрыв тетрадь и отодвинув её на край парты, приветливо машет рукой.
— Мамочка, — расплывшись в широченной улыбке, обнимает меня за шею, крепко сжимая своими ручками. — А что ты тут делаешь?
— За тобой, — оглядываюсь на стоящего за спиной Динара, — приехали. Собирайся.
— Привет, Юля, — приветствует Динар, взамен получая от Юльки ещё одну широченную улыбку. — Как дела? Никто не обежал?
Юля манит его пальцем, чтобы Султанов подошёл ближе и склонился над ней.
— Они теперь все меня боятся, — шепчет ему на ухо.
— Так и сказали? — шепчет ей в ответ Динар, но я всё равно слышу их секретные переговоры.
— Подслушала в мужском туалете, — Динар хмурится и я уже знаю, что вечером он прочтёт Юльке целую лекцию на этот счёт, мол, нехорошо подслушивать, да ещё и под мужским туалетом.
* * *
После школы Динар привозит нас с дочерью в ресторан, расположенный за городом. Как только машина останавливается, а двигатель замолкает, я выглядываю в окно. От восторга перехватывает дыхание, в груди щемит сердце и я не знаю, какими словами описать те эмоции, что бушуют внутри.
Динар искоса наблюдает за мной и довольно улыбается. Молча выходит из машины и по очереди открывает дверцы во внедорожнике, выпуская наружу Юльку, затем меня. И как только моя рука доверчиво ложится на его раскрытую ладонь, Султанов подаётся вперёд, прижимаясь своими бёдрами к моим.
— Давно хотел привезти вас Юлей в это место, — шепчет на ухо, а у меня от его шёпота мурашки скачут по позвонкам.
— Юль, подожди, — кричу вслед любопытной малышке, рванувшей вперёд.
Юлька оборачивается и вскоре оказывается рядом. Демонстративно устраивается возле Динара и, взяв его за руку, задирает голову, чтобы заглянуть в чёрные глаза и улыбнуться. Султанов подмигивает ей, а у меня сердце протыкается насквозь от укола ревности. Эти двое слишком быстро нашли общий язык, не прикладывая к этому особых усилий.
Динар приводит нас в беседку, декорированную диким виноградом, скрытую от посторонних глаз. И пока мы с Юлькой устраиваемся на мягком диванчике, обложившись подушками, к нам подходит официант с меню. Юлька сразу же активируется, заказывая блюда, названия которых я слышу впервые. Я только краешком глаза поглядываю на пёстрые картинки, демонстрирующие блюда, не представляя, сколько стоит этот экстаз гурмана, потому что в меню напрочь отсутствуют ценники.
— Пока будет готовиться заказ, может, прогуляемся немного? — интересуется Динар, незаметно опуская под столом ладонь на моё колено. — Здесь есть пруд с лебедями.
— Хочу! — хлопает в ладоши Юлька и, резво вскочив с дивана, несётся к выходу.
Мне ничего не остаётся другого, как последовать за ней.
Юлька без особых трудов находит упомянутый Динаром пруд, в котором грациозно вытянув шеи, плавает пара белых лебедей. Как зачарованная, малышка прилипает взглядом к птицам, не обращая внимания на то, что творится у неё за спиной. А тем временем Динар, устроившись позади меня, оплетает мою талию кольцом рук, притягивая к себе вплотную. Его пальцы по-хозяйски скрещиваются у меня на животе, вызывая в теле трепет.
Волоски на его бороде щекочут шею, а терпкий мускусный запах одеколона ударяет в нос. Я понемногу обмякаю в его руках, становясь податливой как глина.
На ум приходят строчки из известной песни: “Над землёй летели лебеди…”. Я молча
