сидеть на шеи у Динара.
Медленно опускаюсь на кровать, хватаясь рукой за голову.
— Какой дурдом, — бубню себе под нос, — и этот человек — генеральный директор крупного холдинга.
Но стоит признать, Юльке безумно нравится сидеть на шее у Динара и командовать, куда ему следует идти, а тот, как послушный раб, беспрекословно выполняет указы своей маленькой госпожи.
Широкая улыбка вдруг сменяется кривоватой ухмылкой, потому что внутри меня просыпается голос совести и начинает долбить, как отбойный молоток. И я знаю, что правда — не иголка в стогу сена, рано или поздно всё встанет на свои места, но, боже мой… Как я дочери в глаза посмотрю, как скажу ей, что умышленно лишила её отца из-за своих принципов?
Вспомнив, а зачем, в принципе, пришла в детскую комнату, подрываюсь с места и топаю в коридор, откуда доносятся голоса вперемежку со смехом.
— Эй, ребята, — приходится кричать, чтобы эти двое услышали, — если мы сейчас не начнём собираться, то опоздаем на линейку.
Первым перестаёт смеяться Динар и, опустив Юльку на пол, слегка подталкивает её в спину.
— Иди, малыш. Слышала, что мама сказала? — говорит Динар и я улавливаю в его голосе нежность.
— Ну я не хочу, Динар, — качает головой Юлька, скрещивая на груди руки. — Можно я с тобой дома останусь?
— Юля, я всё слышу, — вмешиваюсь в диалог, на что Юлька обиженно поджимает губы, но затем всё-таки смотрит на Динара умоляющим взглядом.
— Прости, Юль, — разводит руками Динар, — это на работе я босс, а дома у нас главная — мама. Слушайся её, пожалуйста.
* * *
На линейку, посвящённую последнему звонку, приезжаем даже немного раньше, чем планировали. Юлька торжественно вручает букет классному руководителю и занимает место в первом ряду, отведённом для третьего “б” класса на площади перед школой. Приложив руку ко лбу в форме козырька, смотрит в нашу с Динаром сторону. Машу ей рукой в ответ и показываю “класс”.
— Тебе разве не пора? — спрашиваю у Динара, для чего приходится обернуться.
— Не пора, — улыбается он, важный такой в своём деловом костюме тёмно-синего цвета и белой рубашке, расстёгнутой на две верхних пуговицы.
— На работу не опоздаешь или как там говорят, начальство не опаздывает, да?
— Задерживается. Правду говорят.
Громко вздыхаю не найдя что ответить.
Да и бог с ним! Хочет побыть на линейке у Юльки — так я же не против, только что делать с колотящимся в груди сердцем? Оно так быстро стучит, будто хомячок, застрявший в колесе.
После линейки Юльку уводит классный руководитель, чтобы сделать общую фотографию всего класса. Я незаметно достаю мобильник и тоже делаю несколько снимков на камеру смартфона, а когда Юлька со словами: “Ура! Свобода”, мчится мне навстречу, из-за спины появляется Динар и вручает дочке подарок, обёрнутый в красивую фольгированную бумагу розового цвета и большим белым бантиком наверху.
От удивления открываю рот. А Юлька льнёт к Динару, призывая наклониться, чтобы маленькие ручонки смогли обхватить его за шею.
— Спасибо! Ты самый лучший, — говорит Юлька и позже целует Динара в щеку.
Будто ничего не замечая вокруг, Юлька тут же принимается распаковывать коробку, но потом, вдруг что-то вспомнив, поднимает свой взгляд на меня.
— Мамочка, иди к нам, — призывно машет рукой и, подождав, пока я подойду, предлагает: — а давайте вместе сфотографируемся?
— Юль, я не думаю…
Не успеваю закончить фразу, потому что Динар уже всё решил за меня и даже подозвал первого попавшегося прохожего, чтобы он сфотографировал нас втроём.
— Улыбайся, Алёна, — шепчет Динар, обнимая меня за талию.
— Трусы, — говорит Юлька вместо привычного “чиз” и мои губы всё-таки расползаются в широкой улыбке.
* * *
После школьной "линейки" Динар отвозит нас в городской парк, где Юлька отводит душу, катаясь почти на всех аттракционах. А когда они с Динаром вдвоём решают дать драйва на картинге, моё сердце убегает прямо в пятки.
— Да ладно тебе, Алёна, — улыбается Динар, видя как меня всю трясёт от страха. — Это абсолютно безопасно. Зря волнуешься.
— Юля же девочка, это не для неё, — киваю на шумную трассу, где резвятся, юные и не очень, любители карт.
— Серьёзно? — выгибает бровь, смотря на меня таким взглядом, мол, только что я сморозила несусветную чушь. — Странно, почему ты про это не вспомнила, когда записала дочку в спортивную секцию по тхэквондо.
— Мам, — Юлька дёргает меня за руку, — со мной точно ничего не случится. Честно-честно.
Умоляющие глаза дочери заставляют меня отступить от занятой позиции. И хоть Юлька обещает, что будет самым внимательным водителем на треке и ехать со скоростью раненой черепахи, моё сердце в груди всё равно сжимается до боли.
Как объяснить ребёнку, что ты боишься за него двадцать четыре на семь, без выходных и каких-либо отпусков?
Да, были времена, когда я могла всю ночь просидеть у детской кроватки на полу, глядя на термометр, чтобы, ни дай боже, не проспать критическое повышение температуры. Тогда у дочки резались зубки; была побочная реакция на прививку, да неважно что — я всегда была рядом с ней. И сейчас, вот так стоять и смотреть на каждый поворот, — это не менее волнительно и страшно, чем тогда, у детской кроватки. А ещё я уверена, подобные чувства испытывая каждая мать, глядя на своего ребёнка и я не исключение.
Только Динару не понять моих чувств, потому что это не он носил под сердцем нашу малышку, которую я полюбила с того самого момента, когда тест на беременность показал две красные полоски.
— Мам, смотри! — Юлька призывно машет рукой, уже одетая в специальный для гонок комбез. Динар заботливо одевает ей на голову защитный шлем и тогда я совсем не узнаю дочь.
Намертво прилип к ограждению, вцепившись в него обеими руками, наблюдаю за треком. Юлька едет немного впереди Динара, очень аккуратно, как и обещала. Но моему спокойствию приходит конец уже через минуту, потому что Юля быстро обвыкается и теперь мчится по трассе наравне с остальными. Мне лишь остаётся хвататься за сердце и кричать “осторожно", хотя из-за шума и надетых на голову шлемов меня никто не слышит.
— Круто же было, да? — задрав голову, Юлька смотрит на Динара радостным взглядом, а затем кричит ему: — дай пять!
Взявшись за руки, “лихие” гонщики подходят ко мне. Динар ухмыляется, а Юлька то и дело, что спрашивает: видела ли я, как она круто прошла поворот, как обогнала другого гонщика.
— Я так понимаю, у генерального директора сегодня выходной, — подмигиваю Динару, когда мы после парка наконец-то оказываемся на парковке.
— Служебная
