нет. О нет-нет-нет.
Я всегда ненавидела в нашей квартире одну вещь. Душ рядом с моей спальней с одной стороны, а шкаф с полотенцами на противоположной. Леннон почти всегда отсутствует, и если я выходила из душа, могла высохнуть, не протаптывая воду до шкафа… совершенно голая. Я знала, что меня никто не увидит и никто не войдет. Я, уверенная, шла голая туда-сюда, возможно, о ужас, прямо перед глазами сотен людей. Двух этих глаз, принадлежащих стоящему прямо за моей спиной мужчине.
Я зажмуриваюсь, надеясь, что вместе с воспоминанием исчезнет и мое унижение.
Я что… танцевала перед ним, когда мы только познакомились? У меня смутное воспоминание об этом. И я не уверена, сон это был или нет, но почти уверена, что не сон.
— Так, то есть все эти разы ты… Нет. — Моё лицо сжимается, как бумажный комок, который я мечтаю выбросить в мусор.
— Я, э-э, не была уверен, стоит ли это поднимать. — Выползаю из своей мысленной норы и встречаюсь взглядом с его шеей, раскрасневшейся до самого носа. — Подумал, может, ты просто очень раскованная.
— Я никогда в жизни не была настолько зажата.
Уголки его рта дёргаются.
— Если тебе это поможет, отсюда почти ничего не видно.
— Флетчер, я сейчас смотрю капитану на моей коробке с хлопьями прямо в глаза.
— Мне так жаль. Клянусь, я никогда не смотрел и…
— Ты же видел меня хотя бы раз, иначе не знал бы, о чём я говорю.
— Теперь всё встаёт на свои места. — Он проводит рукой по челюсти, румянец на щеках становится ещё ярче. — Это казалось совсем не в твоём стиле.
Я роняю голову в ладони и стону так громко, что у меня звенит в ушах от следующей мысли.
— Господи, только не скажи, что Стефан видел меня. Или хуже — Ноа?
— Почему Ноа хуже?
— Неважно.
Он фыркает.
— Если Стефан видел, он бы уже сказал, поверь. У него нет фильтра, он бы озвучил это в первую же секунду на вечере викторин. А у Ноа зрение хуже моего, так что тут ты в безопасности.
Почему эти факты не приносят мне никакого утешения?
— Флетчер, ты, кажется, не понимаешь, насколько это ужасно.
— Не так уж и плохо.
— Это ужасно.
— Не идеально.
— Это… это… — Слова предают меня.
— Хочешь, я открою приложение со словом дня?
— Хочу, чтобы ты стукнул меня лопатой по голове, чтобы стереть последние десять минут.
— Никогда.
— Никогда, — соглашаюсь я и плюхаюсь в кожаное кресло рядом. — Малкольм мне не сказал.
— Кто?
— Не важно.
— Думаю, знаю, что тебе поможет.
— Валерианка?
Он фыркает и протягивает мне руку, но я только смотрю на неё.
— Пошли. Они ещё долго не вернутся, а там наверху классно.
— Наверху?
Когда Флетчер открывает дверь, я замираю на месте.
На крыше дома над нами зигзагом натянуты гирлянды — янтарные, мягкие, качаются в свежем осеннем ветре, создавая тёплый ореол над всем: шезлонги с накинутыми шерстяными пледами, низкий деревянный столик с парой забытых разношёрстных кружек (на девяносто процентов уверена, что это рук дело Леннон). Даже искусственная дорожка из травы подсвечена золотистым светом. За столиком — два джакузи бок о бок, с тонкой дымкой пара над крышками. Ни души. Выше дорожного движения, выше шума машин и соседей, ожидающих разрешения войти в свои квартиры, здесь царит полная тишина. Словно эта крыша завёрнута в собственный кокон.
Флетчер проходит мимо меня, а я застываю в дверях, как дверной стоппер, глядя на вид.
Дом не слишком высокий, всего на пару этажей выше нашего, но отсюда открывается идеальный вид на городской горизонт: огни и здания, сколько хватает взгляда, тысячи маленьких жизней в моей панораме.
Флетчер снимает крышку с одного джакузи — того, что подальше, и пар мгновенно поднимается, закручиваясь в холодном воздухе, будто выдыхает. Я даже не замечаю, насколько была напряжена, пока это тепло не касается моего лица: ноют плечи, тянет спину. Каждая клеточка тела просит этого обжигающего ощущения, когда залезаешь в горячую воду, кожа краснеет, а давление становится подозрительно низким.
Воздух пахнет дождём, который так и не выпал, и едва заметной корицей от чьей-то квартиры внизу. Огни города мерцают вдалеке, за парапетом, но здесь всё как в осеннем ретрите, спрятанном в сказочной версии Нью-Йорка, о существовании которой я и не мечтала.
Я обхватываю себя руками, но не только от холода.
— Хочешь залезть? — Я поднимаю взгляд, а Флетчер смотрит то на меня, то на джакузи.
— У меня нет купальника.
Он оглядывается, будто тот вот-вот материализуется. В таком месте, честно говоря, это не удивило бы.
— Э-э-э… — снимает тёмно-синий свитер на молнии, остаётся в белой футболке и тут же стягивает её тоже. — Просто надень мою.
— А ты в чём будешь?
— Это же джакузи, Флора.
— И?
— И я, наверное, просто без футболки.
Ах да. Точно.
— Эм, ладно. Но ты сначала залезь.
— Чтобы проверить, не ядовитая ли вода?
Скорее, чтобы не встречаться взглядом с твоими грудными мышцами при лунном свете.
— Именно.
Он улыбается по-детски и немного смущённо, а я отворачиваюсь и даю ему залезть.
Думала ли я, что, не глядя на его голый торс, спасусь? Как же я ошибалась. Слышен плеск, шипение и приглушённые стоны от жара воды.
— Всё нормально.
— Отлично.
Я оборачиваюсь и вижу: он сложил белую футболку для меня на ближайшем кресле. Я вижу только часть его, верхнюю линию груди, округлые плечи. Между грудными мышцами ямка, на которой застревает мой взгляд.
— Ну, я тогда… — Я тяну за край свитера, но не решаюсь стянуть его прямо перед ним.
— А, верно. — Он закрывает глаза и отворачивается, так что почти вся я остаюсь вне поля зрения.
— Закрой глаза.
— Закрыты.
— Точно?
— Флора, мне напомнить про окна?
— Тут близко, Флетчер. Ты можешь видеть… детали.
— Я не смотрю.
Я стягиваю джинсы, затем свитер, аккуратно складываю их, чтобы не намокли. Холодный воздух обжигает, кожа покрывается мурашками за те секунды, пока я натягиваю футболку Флетчера. Мягкая ткань скользит по телу, садится до середины бедра, и хоть кажется, что прикрытия мало, я счастлива быть хоть в чем-то, кроме лифчика и не подходящих друг к другу трусов.
Флетчер шумно вдыхает, откидываясь на струи. Я моментально завидую и тороплюсь, поднимаясь по ступенькам.
— Готово, — зову я, залезая.
Лицо Флетчера всё красное от жара, так что я останавливаюсь, даже не опустив ногу.
— Не обжигает?
Он прочищает горло.
— Нет, всё… идеально.
Краснота у него на лице говорит обратное, но ладно.
Погружаясь в горячую воду, я чувствую, как
