в следующее мгновение уже смотрит мне в глаза.
— Ты упускаешь прекрасный вид, – шепчет он, облизывая свои внезапно пересохшие губы.
Я так не думаю, красавчик. С того места, где я сижу, открывается просто превосходный вид.
Я наблюдаю, как его кадык дергается, а взгляд все еще прикован к моему, и мой пульс начинает учащаться от одного только взгляда его голубых глаз. К счастью, он разрушает чары, встряхивая головой и отгоняя прочь все знойные мысли, пришедшие ему в голову. Как раз в тот момент, когда думаю, что мне больше ничего не угрожает, он снова обезоруживает меня, одаривая одной из своих искренних, застенчивых улыбок, от которой у меня, кажется, всегда подкашиваются ноги. Не то чтобы я когда-нибудь признаюсь, что этот мальчишка стал моим криптонитом. Скорее в аду пойдет снег, чем я признаю, что Финн Уокер оказывает на меня хоть какое-то воздействие.
— Иди сюда, маленькая негодница, – игриво приказывает он, прежде чем притянуть меня к себе и уложить рядом.
Его бицепс служит мне подушкой, не дающей голове касаться холодной земли, так что я не знаю, благодарить ли мне его за заботу или злиться, что его здоровенная рука, похожая на ствол дерева, зажата подо мной, и я ничего не могу с этим поделать.
— Расслабься, Стоун. Просто впитай все это, – выдыхает он мне в ухо, и мурашки, внезапно охватившие мое тело, не имеют ничего общего с ночной прохладой, а связаны с сильным телом Финна, обжигающим левую сторону моей миниатюрной фигуры.
Вместо того чтобы дать ему понять, какой жестокой пытке он меня подвергает, я делаю, как он говорит, и просто лежу, любуясь каждым дюймом этого чудесного вида. Как раз в тот момент, когда я уже почти расслабилась, Финн нарушает тишину своим хрипловатым низким голосом, тем самым, от которого у меня всегда мурашки бегут по коже.
— Я рад, что ты способна увидеть в этом красоту. Не многим это удается.
Я поворачиваюсь на бок, опираясь локтем о полотенце, а ладонью поддерживая голову, чтобы смотреть на него сверху вниз.
— Должна признаться, сегодня ты меня удивил, а такое случается нечасто, – признаюсь я.
Он берет прядь моих волос и начинает играть с ней, накручивая синие локоны на палец.
— Какая жалость. Такая девушка, как ты, заслуживает того, чтобы ее чаще удивляли.
— Я бы предпочла, чтобы на меня не сваливалось много сюрпризов, если бы это было в моих силах. Большинство сюрпризов, с которыми я сталкивалась в своей жизни, были либо головной, либо сердечной болью. Я предпочитаю обыденность и предсказуемость, большое спасибо.
— Хах, – выдыхает он, похоже, сам удивленный моим маленьким признанием.
— Что?
— Ничего. Просто я бы никогда не употребил слово "предсказуемость" в одном предложении с тобой, – объясняет он, все еще играя с моими волосами, как будто они принадлежали ему.
Хотела бы я еще раз прикоснуться к его волосам, но если сделаю это, то не уверена, что смогу играть только с ними. Нельзя ожидать, что перед лицом голодной девушки будет красоваться дьявольски соблазнительный торт, и она не откусит от него большой кусок. Ни у кого нет такой выдержки. Особенно, если эта девушка слишком долго сидела на добровольной диете. И под "диетой" я подразумеваю секс. А Финн – это секс на палочке, которой размахивают перед моим носом и дразнят, чтобы я ее лизнула.
— Ну, я тоже никогда бы не подумала, что ты астроном. Похоже, сегодня вечером мы оба узнали друг о друге что-то новое, – говорю я вместо того, что на самом деле крутится у меня в голове.
— Узнали, не так ли? – он широко улыбается, заставляя идиотский орган в моей груди совершать кульбиты.
Успокойся, сучка. Он просто симпатичный парень с приятной улыбкой, а не чертов выигрышный билет в Powerball22.
Прежде чем совершить какую-нибудь глупость, например, поцеловать Финна второй раз за день, я поднимаюсь и хватаю бутылку текилы, убедившись, что мои волосы больше не в его распоряжении.
— Сядь, квотербек. Мы собираемся поиграть.
— Во что? – он с любопытством смотрит на меня, его выпуклые бицепсы приподнимают верхнюю часть тела.
— Раз уж ты встал на разведку, что может быть лучше, чем сыграть в игру с выпивкой, чтобы узнать друг друга получше?
— Во-первых, я не вставал ни на какую разведку, – усмехается он, но когда мой насмешливый взгляд фиксируется на его стояке, он выпрямляется, изо всех сил стараясь скрыть очевидность моего заявления. Похоже, я здесь не единственная, чье либидо находится в состоянии повышенной готовности. — А во-вторых, не слишком ли мы стары для игр с выпивкой?
Я зажимаю ему рот обеими руками и качаю головой из стороны в сторону.
— Больше никаких богохульных комментариев. Мы собираемся поиграть, и тебе будет весело. Поверь мне, – говорю я, кокетливо подмигивая.
Я чувствую, как его дерзкая ухмылка касается моих ладоней, и тут же отдергиваю их, как будто солнце только что опалило мою кожу, оставив на ней заметный отпечаток.
— Хорошо, – отвечает он, уступая моим требованиям. — Так во что мы играем? В "правду или действие"?
— Ты можешь быть еще более буржуазным? – зеваю я, изображая скуку.
— Тогда во что? – он весело усмехается и продолжает: — Помни, я не могу напиться, так как везу тебя домой.
— Хм, ты прав, – размышляю я.
Я начинаю постукивать подушечкой пальца по кончику носа, пытаясь придумать альтернативу, которая одновременно и развлечет меня, и отвлечет от желания залезть на Финна, как на дерево. Тем не менее, мне не обязательно прикасаться к нему, чтобы подучить удовольствие от Фиона другими способами.
— Придумала. У меня есть идеальная для нас игра, – объявляю я, садясь скрестив ноги лицом к футбольному богу, со старым добрым Хосе между бедер. Я откручиваю крышку и делаю глоток текилы, чтобы согреться, пока жду, когда Финн устроится поудобнее. Как бы он ни старался сдвинуть свои массивные ноги, чтобы сесть так же, как я, у него это никак не получается. И все же, я отдаю ему должное за попытку. Я имею в виду, его тело – чистая сталь, так что в
