никак не скажется на репутации школы, — твердила ей. — Я клянусь, что сама решу вопрос с Ольгой.
— Я тебя предупреждала, — процедила она сквозь зубы. — Говорила тебе, что твои отношения с отцом ученицы добром не кончатся! Ты понимаешь, какой будет скандал, если Баринова пойдет дальше? Понимаешь, что будет, если она пойдет на телевидение, или опубликует все это в интернете? Она не остановится, Кира! Из-за твоей выходки мы все полетим со своих мест!
— Я же сказала, что все улажу! Ей нечего мне предъявить, как ты это не понимаешь? У нее нет ни единого доказательства.
— Ты живешь с ним и его дочкой! — гаркнула сестра. — Это не доказательство, что ты увела у нее мужа?
— Я попрошу Сережу, чтобы он и Вика съехали. Мы не будем с ним светиться вместе до тех пор, пока все не утрясется. Баринова написала заявление на увольнение, скоро уйдет из школы, и все нормализуется.
— Советую тебе самой написать заявление на увольнение, — прерывисто вздохнула сестра. — Увольняйся по собственному, пока не уволили по статье.
Все это я только что рассказала подруге, и она почему-то сидит с очень недовольным видом.
— Мне не нравится, что ты разрешила этой Вике жить в моей комнате, — фыркает она вместо того чтобы поддержать меня сейчас. — Ты даже у меня не спросила! Почему на моей кровати спит какая-то девица? И вообще, что за общежитие ты здесь устроила? Мы вместе снимаем эту квартиру, и я против, что здесь находятся посторонние люди.
— Я скажу Сереже, чтобы они с Викой сегодня уехали в отель. Сама понимаешь, что нам сейчас нельзя светиться. Марин, ну ты-то хоть не сердись на меня сейчас, — прошу ее. — Мне нужна твоя поддержка.
— А мне нужно, чтобы ты убрала шмотки этой девочки из моей комнаты, и постелила чистое белье на моей кровати! — злится еще больше. — Я только с поезда так-то, и хочу лечь спать, но вся моя кровать завалена чужим шмотьем! На полу стоят сумки, а на столе лежат тетради и учебники!
— Я сейчас все унесу.
— У тебя есть полчаса. Пока я в магазин хожу.
— Ты ж спать хотела, — хмуро смотрю на нее.
— А еще и поесть! — рявкает она и встает с кровати. — Все, я ушла за продуктами. Чтобы к моему приходу в комнате был порядок.
Марина хлопает дверью, а я иду убирать из ее комнаты Викины вещи. Через час она возвращается совершенно в другом настроении.
— Кир, — обнимает меня, — прости, я просто очень устала с дороги. Тебе и так сейчас тяжело, а тут я еще со своими претензиями. Да живите вы сколько хотите, мне ж не жалко.
— Спасибо, — вздыхаю я. — Но Сереже и Вике все равно лучше переехать от греха подальше.
— Тогда уж не в отель, а в другую квартиру. Сегодня вечером сядете, спокойно найдете жилье для них, и завтра пусть туда едут. Не хватало еще коренным москвичам по отелям шататься! Я ж тоже человек, все понимаю. А Вика сегодня пусть спит на кухонном диване. Всем места хватит, — гладит меня по спине.
Да уж… у Марины настроение меняется со скоростью света: то «выгоняй всех из квартиры», то «всем места хватит». Фиг поймешь ее.
Глава 30. Поддержка
Ольга
Часом ранее
Еду к дому своего ученика Жени Скворцова, чтобы встретиться с его матерью.
По пути вспоминаю сегодняшний разговор с депутатом.
— Ольга Алексеевна, я верю в искренность ваших слов, — сказал он, выведя меня в коридор. — Но нужны доказательства. К сожалению, мы не можем опираться только на ваши показания. Киру Андреевну действительно следует уволить по статье, но для этого нужны серьезные основания.
— Я не знаю, где взять эти доказательства. Не знаю, — развела руками. — Дочь не станет свидетельствовать против нее, хоть она и в курсе всей ситуации, а кроме нее свидетелей нет. Мой муж не в счет, разумеется.
— Попытайтесь вывести Киру Андреевну на разговор и запишите его на диктофон.
— Навряд ли она купится на это, — вздохнула я, вспомнив, как уже однажды пришла с диктофоном в кабинет этой дряни, но она удивленно мигала глазками и все отрицала. Она не глупа. И сейчас тоже будет вести себя очень осторожно.
Я отчетливо понимаю, что доказательства мне достать негде, что директриса и завуч благополучно замнут это дело, и что Киру оставят работать в школе. Так и будет, уверена в этом. Поэтому собираюсь сделать ход конем.
Я не намерена сидеть и бездействовать. Зло должно быть наказано. Этой змее не место в школе. Не место среди детей, которым она ломает психику ради собственной выгоды. И я обещаю, что она полетит из школы как пробка от бутылки шампанского.
Меня уже никто и ничто не остановит.
— Алла Геннадьевна, — говорю в трубку, — я подъехала к вашему подъезду. Вы выйдете, или мне подняться?
— Ольга Алексеевна, вы сказали, что хотите обратиться ко мне по личному вопросу, а у меня дома сыновья. Если вам не нужны свидетели этого разговора, тогда я лучше спущусь.
— Спасибо! Жду вас в машине.
Минуты через три Алла Геннадьевна садится в мою машину.
— Добрый день, — здороваюсь с ней еще раз, и перехожу сразу к делу. — Алла Геннадьевна, я хочу попросить вас о помощи.
Рассказываю ей все по порядку, и вижу, как ее глаза лезут на лоб.
— …Доказательств у меня нет, как вы уже поняли. И я предполагаю, что Кира Андреевна не понесет никакого наказания.
— Учитель географии! — возмущается женщина. — Учитель года! Да ее на пушечный выстрел нельзя подпускать к детям!
— Полностью согласна, — киваю я. — Но, чтобы добиться ее увольнения, нужно хорошенько ее припугнуть.
— Каким образом?
— Я бы прямо сейчас пошла на телевидение и дала огласку этой истории, но не хочу, чтобы мою семью обсуждала вся страна. Я пойду на это только в крайнем случае. Сейчас у меня с дочкой не особо теплые отношения, но все же я не желаю, чтобы на нее указывали пальцем, и говорили что-то вроде: «Это она приемная?» «Это ее отец спит с учителем». Нужно создать такую ситуацию, чтобы все поверили, что я действительно обратилась на телевидение.
— Давайте сделаем репортаж? — сходу предлагает Алла Геннадьевна. — У меня есть свои операторы, я с ними договорюсь. Но вести репортаж буду не я, а моя коллега. Сами понимаете, мой сын все еще учится в этой школе, и это может отразиться на нем. А коллега профессионал своего дела. Без предупреждения заявится с камерами
