class="p">— Думаю, нам нужно вернуться в Лос-Анджелес как можно скорее.
Дэнни кивает.
— Да, мне нужно привести дела в порядок перед операцией.
Дядя Картер делает еще один звонок, чтобы частный самолет заправили и подготовили к вылету.
Дэнни прижимается ко мне и тихо говорит:
— Я не смогу рассказать остальным родственникам и друзьям. Это и так было слишком тяжело. Вы не могли бы просто передать всем?
Никто не отвечает — они просто смотрят на Дэнни с выражением глубочайшего горя на лицах.
— Пожалуйста, — голос Дэнни натягивается, как струна.
— Я всем скажу, — произношу я, когда становится ясно, что её семья в слишком сильном шоке, чтобы соображать здраво.
Достав телефон, я создаю групповой чат. Уходит пара минут на то, чтобы добавить всех, кому нужно знать. Не желая писать текст, я решаю отправить голосовое сообщение.
Я ухожу в спальню, закрываю за собой дверь и нажимаю «запись».
— Всем привет. Простите, что сообщаю так, но обзванивать каждого сейчас не вариант. Дэнни больна. У неё глиобластома. Это... это рак мозга. Самый худший вид. Планы лечения уже есть. Я буду держать вас в курсе в этом чате. — Я отправляю сообщение, мне нужна секунда, чтобы просто вдохнуть, и я начинаю следующее. — Дэнни сильная. Она будет бороться. Надежда есть. Очевидно, она переносит это тяжело, как и все мы. Если будете ей писать, не ведите себя так, будто она умирает. — Голос срывается, я откашливаюсь и продолжаю: — Завтра она ложится в Сидарс-Синай. Операция во вторник. Как я и сказал, буду регулярно присылать обновления здесь.
Я вижу, как сообщения помечаются прочитанными, и в ту же секунду чат начинает буквально «взрываться» от уведомлений. Я выхожу из приложения, но не успеваю отложить телефон — он начинает звонить. Видя, что это мама, я отвечаю:
— Привет, мам.
Я слышу, как мама делает глубокий вдох, а затем её спокойный голос звучит в трубке:
— Привет. Как ты держишься?
— Никак, — признаюсь я. — Совсем никак.
— Тебе нужно быть сильным для Дэнни, а я буду сильной для тебя, — говорит мама.
Я закрываю глаза, меня накрывает неистовое желание просто сорваться и разрыдаться.
— Дыши глубже, Райкер. Дыши. Впереди долгий путь. Не смотри на это как на смертный приговор для Дэнни. Сделай каждый её день особенным и комфортным.
— Хорошо, — бормочу я.
— Она всё еще здесь. Вот что важно. Дэнни всё еще здесь, — мягко произносит мама, и её голос полон сочувствия.
— Я знаю.
— Я встречу вас в больнице завтра. Ладно?
Я киваю. — Спасибо, мам.
— Ты справишься, — подбадривает она меня.
Подумать только: моя мать сталкивается с этим ежедневно. Боже. Эта мысль дает мне прилив сил. Если мама может это делать, то и я смогу.
— Я люблю тебя, Райкер. Я рядом.
— Люблю тебя, — шепчу я.
После звонка я не отвечаю на сообщения в чате. Я просто закрываю глаза и глубоко дышу.
Ты справишься.
Будь сильным для Дэнни.
Не думай о том, что может случиться.
Живи одним днем. Сосредоточься на времени, которое у тебя есть с ней.
ДЭННИ
Мой телефон начинает вибрировать как сумасшедший, но прежде чем я успеваю потянуться к нему, Райкер перехватывает его.
— Я сам отвечу на сообщения.
Он выглядит куда спокойнее, чем я себя чувствую, и когда наши взгляды встречаются, его губы изгибаются в улыбке. Это ослепляет меня: я окружена горем, а его свет пробивается сквозь эту тьму.
Райкер протягивает мне руку, и я тут же вкладываю в неё свою ладонь. Он притягивает меня к себе:
— Как бы больно это ни было, мы должны встретить это лицом к лицу и пройти через это. Сегодняшний день, эта минута — вот всё, что имеет значение.
Папа делает глубокий вдох и начинает кивать.
— Ты прав. Будем жить одним днем. — Он заключает меня в объятия, и на мгновение мне приходится выпустить руку Райкера. — Мы сразимся с этой штукой в открытом бою.
Дядя Ретт выдыхает:
— Что бы тебе ни понадобилось, принцесса, только скажи, и я это устрою.
Я отстраняюсь от папы и выдавливаю смешок:
— Просто ведите себя со мной как обычно.
— Идет, — отрезает дядя Ретт.
— Мне нужно сказать Дэш, — произносит Кристофер.
Я заставляю себя улыбнуться.
— Постарайся не беспокоиться обо мне. Тебе придется заправлять всем в Indie Ink, пока я поправляюсь.
— Я подменю тебя, пока ты не сможешь вернуться, — говорит папа.
— А мне нужно поговорить с отцом и мистером Катлером, чтобы они присмотрели за делами, пока я буду с Дэнни, — добавляет Райкер, тут же доставая телефон, чтобы сделать звонки.
— Пойдем собираться, — говорит мама папе, прежде чем взглянуть на меня. — Встретимся у самолета.
— Хорошо. — Я удерживаю улыбку на губах, пока все начинают расходиться. Последним ко мне поворачивается Тристан. На его лице застыла мучительная гримаса, и я не выдерживаю: — Со мной всё будет в порядке. Тебе нужно возвращаться к Хане.
Он кивает, крепко обнимает меня на прощание и выходит из комнаты.
Когда мы с Райкером остаемся одни, я бессильно опускаюсь на диван. Как только он заканчивает звонки, он идет в спальню. Я встаю и следую за ним. Он достает наши сумки, и я принимаюсь помогать ему с вещами.
— Мне нужно обновить завещание, — шепчу я, укладывая в сумку платье, которое надевала вчера.
Райкер замирает и смотрит на меня.
— Мы же занимались этим в прошлом году.
— Да, но я хочу кое-что изменить, — говорю я.
Он поворачивается ко мне, забыв про рубашку в руках.
— Что именно?
— Мои акции в Indie Ink.
— Если я правильно помню, они разделены между Кристофером и Тристаном.
— Да, но раз Тристан уходит из компании, я хочу назначить нового бенефициара на его половину акций. — Сделав глубокий вдох, я договариваю: — Тебя.
Райкер резко качает главой.
— Я не могу на это пойти.
— Как мой адвокат, ты обязан. Это мое завещание, — спорю я.
— Нет, я имею в виду, что я не могу это оформить, если сам являюсь бенефициаром. Это должен сделать мистер Катлер. Нужна третья сторона, иначе завещание можно будет оспорить в суде.
Меня поражает, насколько он спокоен, и я
