— сказал он спокойно. — Даже когда тебе страшно.
— Тогда уйдёшь, — сказал он просто. — Я не буду удерживать, но только тогда, когда я буду точно знать что тебе ничего не угрожает.
— Даже если будет больно?
Он на секунду задержал взгляд.
— Боль — это моя ответственность. Не твоя.
Эти слова ударили неожиданно сильно.
Я встала из-за стола и медленно подошла к окну. За стеклом была ночь. Спокойная. Безопасная. И в этой ночи я впервые за долгое время не чувствовала, что за мной гонятся.
Я стояла у окна, не двигаясь. За стеклом ночь была спокойной и плотной. Деревья едва шевелились от ветра, фонари по периметру участка горели ровно, без мерцания, и казалось, что мир за пределами этого дома вообще перестал существовать.
Мне хотелось выдохнуть. По-настоящему. Не “держись”. Не “соберись”. А просто – выдохнуть.
Я даже не услышала, как он поднялся с места.
Только почувствовала.
Тепло за спиной. Его присутствие. Тот самый воздух, который менялся рядом с ним — как будто в комнате становилось меньше пространства, но больше смысла.
Громов подошёл вплотную, но не коснулся сразу. И эта пауза ударила сильнее любого прикосновения.
— Мышка, — тихо сказал он.
Я не ответила. Потому что если бы ответила — голос бы дрогнул. А мне не хотелось дрожать.
Его ладонь медленно легла мне на талию. Не сжимая. Не удерживая. Просто обозначая: я здесь.
Я закрыла глаза.
— Я не умею быть спокойной, — сказала я тихо. — Я всё время жду, что сейчас что-то случится.
Он наклонился ближе.
— Сейчас случится только то, что ты позволишь.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, а потом отпустило.
Не резко — медленно.
Его рука чуть сильнее обхватила мою талию, и он мягко развернул меня к себе.
Я подняла на него взгляд.
Он смотрел так, будто я не проблема, которую надо решить. А человек, которого надо беречь.
Громов наклонился, но остановился в сантиметре от моих губ.
Задержался.
Ровно на секунду.
Словно спрашивал без слов.
И в этой секунде у меня внутри всё решилось.
Я сама потянулась к нему первой.
Поцелуй был медленным. Тёплым. Совсем не таким, как раньше — в машине, на адреналине, на перегрузе. Сейчас он был другим: спокойным, глубоким, как будто он не брал, а разрешал мне быть рядом.
Я выдохнула ему в губы и почувствовала, как его ладони скользнули выше, к моим плечам. Он держал меня бережно, но так, что я не могла отступить — и мне этого не хотелось.
— Маша, ты уверена? — спросил он хрипло, не отрываясь от меня.
Я кивнула.
— Да. Паша.
И этого было достаточно.
Он поднял меня на руки так легко, будто я ничего не весила. Я машинально обхватила его шею, прижалась ближе, и в этот момент в голове не осталось ни мыслей, ни тревоги — только чувство, что я не падаю, а наконец-то держусь за что-то настоящее.
Он донёс меня до кровати в комнате, которая ненадолго принадлежала мне с позволения хозяина и опустил осторожно, как будто я могла рассыпаться от одного неосторожного движения. Я не отводила взгляд. И в этом взгляде было всё: и страх, и вызов, и то самое «я сама решила».
Паша задержался надо мной на секунду, словно проверяя, не передумаю ли я. Но я не передумала.
Его ладонь скользнула по моему плечу, вниз по руке — медленно, уверенно. Он будто изучал меня заново, не торопясь, не требуя, не забирая, а позволяя мне привыкнуть к этому моменту.
Я почувствовала, как внутри поднимается горячая волна, и от неожиданности даже задержала дыхание.
— Ты точно… — он не договорил, но я поняла.
Я потянулась к нему сама. Снова. Не словами — движением. Прикосновением. Тем, как мои пальцы впились в его футболку, будто я боялась, что он исчезнет, если отпущу.
Он наклонился и поцеловал меня. Не так, как в машине — резко, на нерве. Сейчас поцелуй был другим. Глубоким. Тягучим. В нём не было спешки, только ощущение, что он держит меня в этом «сейчас», не давая провалиться в мысли.
Я почувствовала, как его дыхание становится тяжелее, как он напрягается — не от злости, не от грубости, а от усилия держать себя, чтобы не напугать.
Это было странно. И очень… правильно.
Паша медленно провёл ладонями по моей спине, притянул ближе, и я растворилась в этом простом жесте. В том, как он прижимал меня к себе, как будто наконец-то не отпускал — не физически, а внутренне.
Я закрыла глаза, потому что с открытыми было слишком остро.
В какой-то момент я почувствовала, что перестаю контролировать. Не потому что меня «ломают». А потому что мне больше не нужно держать оборону.
Я не знала, сколько прошло времени. Секунды или минуты. Всё смешалось: тепло, дыхание, шёпот, редкие слова, которые не имели смысла отдельно, но были важны вместе.
Он двигался так, будто боялся сделать больно — и одновременно будто не мог больше отступить. А я отвечала ему, не сдерживая себя, не играя, не притворяясь сильной.
Это было не про страсть. И не про секс.
Это было про то, что я наконец-то перестала убегать.
Когда всё закончилось, я лежала рядом, тяжело дыша и не понимая, что со мной происходит. Меня накрывала не эйфория, а тихое, глубокое ощущение… будто я где-то внутри перестала быть одинокой.
Паша приподнялся на локте, посмотрел на меня.
— Ты здесь? — спросил он тихо.
Я кивнула.
— Здесь.
Он лёг рядом, притянул меня к себе, и я уткнулась лбом ему в плечо. Его рука легла мне на спину — спокойно, уверенно, без лишних движений.
— Ты не уйдёшь? — спросила я шёпотом, сама не понимая, зачем.
Он наклонился и поцеловал меня в висок.
— Нет, — сказал он. — Никогда.
И впервые за долгое время я уснула не потому что устала.
А потому что мне было спокойно.
От автора
Я искренне прошу прощения у всех, что настолько месяцев исчезла. Мне так стыдно, что просто не передать словами. Меня настигло сильное выгорание, которое я наконец-то смогла перебороть.
Всех крепко обнимаю
Глава 17
Я проснулась не сразу. Сначала — от ощущения света. Потом — от тишины, которая не давила, а просто существовала. И только через пару секунд до меня дошло главное: я
