не одна.
Тёплая рука лежала у меня на талии. Спокойно. Тяжело. Как будто это было самым естественным положением в мире. Я лежала боком, уткнувшись лицом куда-то в его грудь, и на секунду мне показалось, что это сон. Один из тех, где всё слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Но запах был настоящим. Тёплый, мужской, знакомый. И дыхание — тоже. Паша спал.
Я приподнялась на локте и посмотрела на него. Без маски. Без привычной холодной собранности. Во сне он выглядел моложе и… проще. Как человек, который тоже устал. Я сглотнула.
Вот и всё.
Теперь начнётся.
Так всегда было: сначала — момент, в котором я живая. А потом — мысль, что я сделала ошибку. Я уже почти повернула голову в сторону двери, когда Паша чуть пошевелился. Не проснулся — просто притянул меня ближе, будто даже во сне не хотел отпускать.
Я замерла.
Я осторожно высвободилась из его руки. Медленно, чтобы не разбудить.
Села на край кровати, вдохнула глубже. Сердце билось быстро, будто я совершала преступление. Пол был холодным. Я встала, накинула на себя его футболку, которая лежала на кресле. Она была слишком большая, пахла им — и от этого становилось одновременно спокойнее и тревожнее. Я подошла к окну.
Утро было серым и чистым. Небо затянуто лёгкими облаками, солнце ещё не вышло полностью, но воздух уже был светлый. На траве блестела роса. Где-то далеко, за деревьями, раздался короткий звук — то ли птица, то ли машина на трассе.
Жизнь продолжалась.
А у меня внутри было ощущение, будто я стою на краю чего-то нового. И не знаю, хочу ли шагнуть.
За спиной послышалось движение.
— Ты рано, — раздался его голос. Хриплый, сонный.
Я не обернулась сразу.
— Я не сплю, когда много думаю.
— А когда мало? — спросил он.
Я усмехнулась.
— Тогда я тоже не сплю. Просто по другой причине.
Паша подошёл ближе. Я почувствовала его за спиной ещё до того, как он оказался рядом. Он не трогал меня сразу. Просто встал рядом, глядя в окно.
Мы стояли молча. Я чувствовала, как внутри снова поднимается напряжение — не сексуальное, а психологическое. То самое, которое всегда приходит после близости: что теперь?
— Паша, — сказала я тихо. — Мы не можем делать вид, что всё нормально.
— Я и не делаю, — ответил он. — Я просто не хочу, чтобы ты сейчас начала себя уничтожать.
Я резко посмотрела на него, но ничего не смогла ответить. Слова лишь стали комом в горле.
— Маша, — он произнёс моё имя так, что оно прозвучало почти мягко. — Я слишком много сделал плохого в своей жизни, а особенно по отношению к тебе, но вчера, я почувствовал, что ты живая, настоящая, та девчонка, которую я тогда встретил на мосту. А сейчас снова включила защиту.
Я сжала пальцы.
- Потому что я не понимаю, что это. Так много произошло за эти дни и я просто запуталась.
Потому что я не понимаю, что это.
— Это ты, — сказал он. — Просто настоящая.
Я усмехнулась.
— Настоящая я обычно не спит в кровати мужчины, с которым дала себе обещание больше не связываться.
— Ты спишь не в чужой, — спокойно ответил он, проигнорировав все остальные сказанные мной слова. — Ты спишь в той, где тебе не нужно бояться.
Эти слова задели сильнее, чем я ожидала.
— Ты слишком уверенно говоришь, — сказала я, пытаясь вернуть контроль. — Как будто всё уже решил.
Паша чуть наклонил голову.
— Я ничего не решил за тебя.
— Да? А что тогда ты решил за себя?
Он выдержал паузу.
— Я решил, что ты не будешь одна. И что если ты захочешь уйти — ты уйдёшь без преследования, без шантажа, без «ты мне должна», без слежки.Просто я должен знать, что ты в безопасности.
Я молчала.
— А если я останусь? — спросила я тихо.
— Тогда ты останешься, — ответил он так же спокойно. — Без обещаний. Без ярлыков. Без давления.
Я выдохнула.
— Мне нужно время, — сказала я.
— Я знаю.
— И мне нужно… — я запнулась. — Мне нужно понимать, что ты не играешь и не исчезнешь как в прошлый раз.
Паша посмотрел на меня внимательно.
— Я не играю, Маша и не исчезну, если ты сама этого не захочешь.
— Ты говоришь это слишком легко.
— Потому что это правда.
Я отвернулась к окну.
— Я боюсь, что Саша… — я остановилась.
Паша напрягся.
— Я знаю, — сказал он коротко. — И мы это решим.
— Мы? — я усмехнулась. — С каких пор это «мы»?
Он подошёл ближе.
— С тех пор, как ты перестала отталкивать меня.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается. От этих слов хотелось либо заплакать, либо ударить его.
— Ты не понимаешь, — сказала я глухо. — Я не хочу, чтобы ты вмешивался.
— Почему?
Я посмотрела на него.
— Потому что ты уже однажды был в этой системе. Он твой бывший сослуживец. Ты знаешь, на что он способен.
Паша долго молчал.
— Да, поэтому я знаю как решить эту проблему, а ты думаешь, что если мы разделимся, то ты меня… ты меня защитишь? — спросил он наконец вопросительно посмотрев в мою сторону с легкой ухмылкой.
Я не ответила.
— Маша, это не защита, — сказал он тихо. — Это привычка жертвовать собой.
Я сжала губы.
— Я не жертвую. Я просто…
— Ты просто боишься быть важной, — перебил он.
Я замерла.
Это было слишком точное попадание.
— Не говори так, — прошептала я.
— Почему?
— Потому что мне казалось, что это было так шесть лет назад. А теперь я не хочу, чтобы это было правдой.
Он сделал шаг ближе и осторожно взял меня за руку. Не резко, не властно. Просто взял.
— Маша, — сказал он тихо. — Ты уже важная. Хоть тебе это и не нравится.
Я смотрела на наши руки и чувствовала, как внутри ломается что-то старое. Не больно — тяжело.
— Мне страшно, — призналась я.
— Мне тоже, — неожиданно сказал он.
Я подняла глаза.
— Тебе?
Паша усмехнулся, но без веселья.
— Конечно. Ты думаешь, мне легко быть рядом с тобой и не давить?
