покачал головой:
— Нет, если у тебя контракт с отцом. Тут я бессилен. Кстати, не расскажешь условия контракта?
— Тебя бесит, что ты их не знаешь? — догадался я.
— Да. — Брендон вздохнул, ослабил галстук и провел рукой по волосам, испортив укладку гелем. Теперь он стал больше похож на моего брата, а не на корпоративную марионетку, в которую превратился за последние несколько лет.
— Круизный лайнер, спонсирование программы «Учеба в открытом море» для Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе… у нас с ним разные цели.
— Цель отца — добиться, чтобы ты окончил университет.
Я поморщился:
— Знаю. Этим я и воспользовался, чтобы получить необходимое. Я собой не горжусь, но это был единственный способ быстро раздобыть денег на фильм. В общем, мы оба отдали ненужное и получили, чего добивались.
— Значит, ты все же освоил искусство большого бизнеса, — сказал Брендон, поднимая бокал. — Почему этот фильм так для тебя важен? Ты вроде бы не нуждаешься ни в деньгах, ни в дополнительной славе.
— А Ник нуждается. Дело не в славе или деньгах. Дело в команде, и Ник по-прежнему с нами, пусть и в другом качестве.
Брендон шумно выдохнул и сделал долгий глоток пива.
— Это не твоя вина. Ни тогда, когда это произошло, ни сейчас.
— Вина и ответственность — две разные вещи.
Он смотрел на меня точно так же, как отец, когда мы заключали контракт.
— Хорошо. А что с твоими оценками?
— Если я провалюсь на экзаменах, он прекратит финансирование.
— Жестко.
— Для моей помощницы по учебе все еще хуже. Если я провалюсь на экзаменах, ей отменят стипендию.
— И вся ответственность на тебе. А что за помощница? Я ее знаю?
Я замялся. Лия была моей. Не в собственническом смысле. Просто о моих чувствах к ней знал только я. Все, что у нас было — что бы это ни было, — принадлежит нам двоим и больше никому. Как только я скажу о ней Брендону, у него появится козырь против меня.
Доверяй ему.
— Девушка на пляже, — ответил я. — Лия.
Я мысленно зааплодировал выдержке брата; он даже бровью не повел.
— С которой ты целовался? Думаешь, это разумно — траха…
— Не надо так говорить, — тихо произнес я.
Вот почему стоило держать язык за зубами. Но она меня поцеловала — так нежно и радостно, — и одного этого поцелуя хватило, чтобы я сломался. Мне почти удалось удержать невидимую стену между нами, но ее губы были так восхитительно хороши на вкус…
Брендон склонил голову набок:
— Ладно. Она тебе подходит? Я имею в виду, в плане помощи по учебе, а не для всего остального.
— Очень подходит. Она учится в Дартмуте. Лия умная, упрямая и целеустремленная.
И моя. Черт, уже второй раз за последние пять минут я мысленно назвал Лию моей. Когда во мне успел проснуться первобытный собственнический инстинкт?
Когда ты решил наплевать на последствия и ответить на ее поцелуй. Или когда защищал ее от назойливых камер, или когда она согласилась на скоростной спуск на зиплайне.
Я знал одно: неважно, когда это произошло. Сейчас самое главное — убедить Лию дать нам шанс. Нам. Да, я только что об этом подумал. О нас. Я подумал об этом еще раз, пытаясь осмыслить масштаб этого откровения.
Черт, я прослушал Брендона!
— …в Лос-Анджелес, пока не закончишь учебу.
Дверь в номер открылась, что меня и спасло.
— Пакс?
— Я здесь! — крикнул я.
В гостиную вошла Пенни, и ее взгляд заметался между мной и Брендоном.
— О, привет, Брендон. Не знала, что ты в Барселоне.
— Я уже ухожу. — Он поправил галстук и встал. — Рад тебя видеть, Пенелопа. Пакс, постарайся не загреметь в тюрьму, хорошо? Не все, что вы вытворяете с вашей командой, законно.
Мы попрощались, Брендон ушел, и, как только за ним закрылась дверь, мне сразу полегчало.
— Какого черта он здесь забыл? — спросила Пенни.
Я любил Брендона, но он всегда был себе на уме и не делал ничего, что не отвечало бы его собственным целям.
— Не знаю, но вряд ли из этого выйдет что-то хорошее. Зная Брендона, можно предположить, что он прилетел вызнать условия сделки, которую мы заключили с отцом, и прикинуть, как ее можно использовать в своих интересах.
— Согласна. Просто не сообщай ему ничего, что он мог бы использовать против тебя.
И теперь Брендон знает о Лии.
Блин!
* * *
На следующий день.
— Жду ваши доклады по «еКампусу» не позднее полуночи в пятницу, — сказал в микрофон наш профессор по истории мировых религий, когда экскурсионный автобус остановился у круизного терминала.
Мы осмотрели столько церквей и соборов, что уже после полудня они все слились в одно целое. Все, кроме храма Святого Семейства — наверное, самого крутого собора из всех, что я видел.
— Ты готова? — спросил я у Лии, стоя в проходе.
— Да. — Она поднялась с сиденья, сжимая сумку обеими руками.
— Опять одно слово? Ты сегодня какая-то неразговорчивая. У тебя все в порядке? — спросил я, уже собираясь ткнуть ее в бок, чтобы заставить со мной поговорить.
— Да, — сказала Лия и натянуто улыбнулась.
Я не знал, что делать: схватить Лию за плечи и хорошенько встряхнуть или зацеловать до потери сознания. Мое тело буквально кричало о втором варианте, особенно после того, как я провел целый день рядом с ней, наблюдая, как она улыбается архитектурным шедеврам (и досадуя, что она улыбалась не мне), вдыхая ароматы ее духов и апельсинового шампуня, слушая, как она смеется над словами Хьюго.
Меня она не замечала в упор.
Словно меня и вовсе не существовало.
Мы вышли из автобуса и направились к кораблю.
— Эй, Лия, нам сюда, — сказал я, указав на более свободный VIP-вход.
Она посмотрела на меня, и в ее взгляде было намешано столько противоречивых эмоций, что я окончательно растерялся, не в силах понять ее внутреннее состояние.
Добро пожаловать в клуб, Лия.
— Мы с Хьюго собирались вместе поужинать, так что сегодня я пойду по трапу для простых смертных, — сказала она и поджала губы.
Вот сейчас было обидно.
— Хорошо, ладно. Веселитесь, детишки. — Я выдавил натянутую улыбку, которая наверняка была больше похожа на гримасу какого-нибудь гремлина. — Сегодня вечером мы занимаемся?
Лия на мгновение замялась. Хрена с два, я не дам ей отменить наши планы только из-за того, что она испугалась случившегося вчера!
— Мы должны обсудить «Эпос о Гильгамеше», ты не забыла?
Она на секунду закрыла глаза.
— Конечно, я помню. Мы все обсудим. Сегодня вечером.
Она отвернулась и пошла прочь. Мне не то чтобы не
