шепчу я.
И когда я уже тянусь к его губам, мой телефон вдруг оживает.
Он лежит на журнальном столике, и экран загорается, разбрасывая по комнате бледный свет. Вибрирует, привлекая к себе внимание.
Эх, надо было отключить его, чтобы не отвлекал. Но я и подумать не могла, что кто-то будет мне писать в такое позднее время. Только Ира могла записать голосовое, но внутри что-то нехорошее стягивается, заставляя меня всё-таки проверить.
Отодвигаюсь от Богдана, беру гаджет. Сообщение с неизвестного номера. Хмурюсь, но открываю.
И мир застывает в одном кадре.
Это фото. Мы с Богданом в машине под мостом. Целуемся. Я на нём, мои руки в его волосах, его пальцы на моей спине. Свет от приборной панели выхватывает наши лица. У меня ззакрыты глаза, а Богдан запрокинул голову.
У меня перехватывает дыхание.
Текст под фото: «Красивая пара. Жаль, что ненадолго. Не забывай, крошка, со мной всё будет по-настоящему. Скоро увидимся».
Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Пальцы дрожат, телефон выскальзывает, Богдан успевает его поймать.
— Алёна?
Он смотрит в экран.
Его лицо каменеет. Я вижу, как напрягаются желваки, как сжимаются пальцы на корпусе телефона. Как в глазах вспыхивает что-то тёмное, опасное.
— Это Тихий, — шепчу я. — Откуда... откуда у него это фото?
Богдан молчит. Долго. Секунды тянутся, превращаясь в вечность.
— В машине мог быть жучок, — говорит он, наконец. Голос ровный, но я чувствую, как он сдерживается. — Камера. Видимо кто-то следил за нами. Я узнаю.
— Узнаешь?
Я смотрю на него, и внутри нарастает паника. Я и подумать не могла, что у этого ненормального такие возможности. Я не знала, что моя жизнь мне совсем не принадлежит.
— Тихо, — он берёт меня за плечи, смотрит в глаза. — Тихо, Алёна. Дыши.
— Как я могу дышать? — вырывается у меня. — Он нас сфотографировал! Он наблюдал… за...
— Не думай об этом. Он не получит тебя. Я не отдам, — Богдан говорит твёрдо, жёстко. — Не позволю.
— Но откуда... откуда он узнал, где мы будем? Как он нас нашёл? — я слышу свой тонкий, панический голос и ничего не могу поделать. — Если он следил за нами, значит, он знает про твою квартиру? Про мою? Про Маркиза?
— Алёна, — Богдан притягивает меня к себе, обнимает. — Послушай меня. Я разберусь. Я найду, откуда у него это фото. И я сделаю всё, чтобы он больше никогда к тебе не приблизился.
— Обещаешь? — шепчу я в его грудь.
— Обещаю, — он целует меня в макушку. — Но сейчас... ты должна быть сильной. Не показывать страх. Не отвечать на это сообщение. И делать вид, что ничего не случилось.
— Как я могу делать вид? — я поднимаю на него глаза. — Я… я боюсь, Богдан. Если у него везде есть свои люди, если он следит за каждым нашим шагом…
Я смотрю в его глаза и до безумия хочу поверить, расслабиться. Хочу знать, что он решит все проблемы, что этот кошмар когда-нибудь закончится.
— Богдан...
— Завтра я займусь этим, — перебивает он. — Найму людей, проверю машину, офис, твою квартиру. Узнаю, кто его человек. А сейчас просто побудь со мной.
Он отодвигается, снова берёт мой телефон. Смотрит на сообщение, на фото. Его пальцы сжимаются.
— Я уничтожу его, — говорит он тихо, почти неслышно. — Клянусь.
Я не знаю, о ком он говорит — о Тихом или о том, кто сделал это фото. Может быть, об обоих. Но я точно знаю, что он не оставит это так просто.
Это уже не просто гипотетические предложения, не просто угрозы. Это реальное вмешательство в частную жизнь. Богдан его растопчет. Уверена.
Я прижимаюсь к нему, пытаясь успокоиться.
А где-то там, в темноте, Тихий улыбается. И ждёт.
«Скоро увидимся».
Глава 29. Верь мне
Два дня спокойствия.
Два дня, которые кажутся мне подарком судьбы, украденным у вселенной. Два дня, когда я почти верю, что мы — обычная пара. Что за окном не поджидает Тихий со своими липкими улыбками, что дядя не дёргает за ниточки, что наша жизнь принадлежит только нам.
Утро. Я просыпаюсь в его постели, и первое, что чувствую — тепло его тела рядом. Богдан ещё спит, его лицо расслабленное, без привычной маски. Я смотрю на него украдкой, боясь пошевелиться, боясь разрушить этот хрупкий, идеальный момент.
Тёмные ресницы лежат на скулах. Губы чуть приоткрыты. Одна рука закинута за голову, вторая — на моей талии, даже во сне он не отпускает меня. Я провожу пальцем по его плечу, по ключице, по линии челюсти. Кожа тёплая, гладкая, под пальцами бьётся пульс.
Мой босс. Мой холодный, неприступный босс. Который сейчас спит со мной в одной кровати, и на его лице нет ни следа той ледяной маски, что он носит на людях. Только я вижу его таким. Только я.
Он открывает глаза. Смотрит на меня сонным, ещё не проснувшимся взглядом, и уголок его губ приподнимается в лёгкой улыбке.
— Ты смотришь на меня, — голос хриплый спросонья.
— Любуюсь, — отвечаю честно.
Он притягивает меня ближе, утыкается носом в мои волосы, вдыхает. Это такой интимный, такой домашний жест, что у меня сжимается сердце.
— Ты сводишь меня с ума, — бормочет он. — Каждое утро. Каждую минуту.
— Это плохо?
— Лучшее безумие в моей жизни.
Он целует меня в шею, и я таю в его руках, забывая обо всём на свете. О Тихом. Об угрозах. О фотографии, которая до сих пор стоит перед глазами.
Но мы не можешь нежиться в кровати бесконечно. Увы, никто не отменял работу. Кстати, Маркиза мы наконец забрали к Богдану, потому что я всё равно в своей квартире почти не появляюсь. Кот освоился быстро, будто всегда здесь жил. Спит на подоконнике, смотрит на Богдана с царственным спокойствием.
— Привыкай, рыжий, — сказал ему Богдан в первый вечер. — Мы теперь одна команда.
Я чуть не расплакалась тогда от умиления. Маркиз только фыркнул, но на следующее утро уже тёрся о его ноги, выпрашивая корм.
В офисе всё как обычно. Документы, звонки, кофе. Я сную по коридорам, улыбаюсь коллегам, отвечаю на вопросы. Ира заваливает меня сообщениями, требует встречи, я отмахиваюсь: «потом, Ир, сейчас правда нет времени».
Но время есть. Время, чтобы подумать.
Я сижу за своим столом, смотрю на дверь его кабинета и прокручиваю в голове одно и то же. Фотография. Сообщение. Его слова: «Я разберусь».
Но он не говорит, как. Он отмахивается, когда я спрашиваю. Переводит разговор. Отвлекает меня поцелуями, прикосновениями, страстью. А я позволяю. Потому
