скользят по её спине, по бёдрам, притягивая ближе. Она стонет мне в губы, и этот звук сводит меня с ума.
Где-то на периферии сознания я слышу голоса. Смех. Шаги. Кто-то проходит мимо, и портьера колышется от сквозняка. Нас могут увидеть. Я знаю это. Но мне всё равно.
Пусть видят. Пусть смотрят. Пусть знают все — эта женщина принадлежит мне. И я никому не отдам её. Ни Тихому. Ни дяде. Никому.
Я отрываюсь от её губ, только чтобы перевести дыхание. Она смотрит на меня затуманенным, возбуждённым взглядом. Её губы припухли от поцелуев, щёки горят.
— Богдан... — шепчет она.
— Тсс, — я провожу пальцем по её нижней губе. — Не говори ничего. Просто знай: я не позволю ему тебя забрать. Никому не позволю.
— Я знаю, — улыбается. Слабо, но искренне. — Я верю тебе.
— Даже если дядя... — начинаю я.
— Даже если дядя, — перебивает она. — Ты сильнее, чем ты думаешь, Богдан. И ты свободнее, чем тебе кажется.
Я смотрю на неё и понимаю, что она права. Я сам построил свою клетку. Сам позволил дяде управлять мной. Сам решил, что долг — это всё, что у меня есть. Но теперь у меня есть она. И ради неё я готов разрушить любые стены.
— Нам нужно вернуться, — говорю я, хотя меньше всего на свете хочу уходить из этого угла. — Нельзя, чтобы нас искали.
— Знаю, — кивает она. Поправляет платье, проводит рукой по волосам, пытаясь вернуть причёске идеальность, которой больше и в помине нет. — Я в порядке.
— Ты уверена?
— Да, — она смотрит мне в глаза. — Потому что ты рядом.
— Пойдём, — говорю и коротко целую её в губы.
Мы выходим из-за портьеры, и я снова беру её за руку. Веду через зал, чувствую, как на нас смотрят. Знаю, что сплетни разлетятся мгновенно. Но мне плевать.
Мы садимся за наш столик, и я наливаю ей шампанского. Она делает глоток, и я вижу, как дрожат её пальцы. Но она держится. Моя сильная, смелая девочка.
Дядя прав. Она — моя слабость. И если Тихий поймёт, насколько сильная, он будет давить через неё. А я не знаю, смогу ли выдержать. Смогу ли защитить её, не разрушив себя.
Но одно я знаю точно: я не позволю ему победить. Ни ему. Ни дяде. Никому.
В голове уже зреет план. Я больше не хочу быть марионеткой. Я хочу быть свободным. Ради неё. Ради себя.
___________________
Дорогие читатели! У Татьяны Никольской вышла новинка. Присоединяйтесь:
"Без разрешения"
https:// /shrt/2lAh
Я — психолог. Моя пациентка — девочка, которой требуется срочная помощь. Её отец — человек, привыкший всё контролировать. Он не верит в терапию, не говорит о чувствах и терпеть не может, когда кто-то вторгается в его жизнь.
Я пришла без его разрешения. Нарушила профессиональную этику, влюбившись в того, в кого не имела права.
Теперь мне предстоит выбрать: карьера, которую я строила двадцать лет, или мужчина, который научил меня, что настоящая жизнь начинается только тогда, когда перестаёшь бояться и жить только по правилам.
Глава 28. Угроза
Наконец-то этот безумный вечер заканчивается. Наконец-то можно с чистой совестью покинуть праздник Тихого и выдохнуть. Мы справились, мы пережили это мучение. Только один отравляющий сознание танец, и вот она долгожданная свобода.
Мы с Майоровым выходим из ресторана, и холодный воздух ударяет в лицо, прогоняя остатки шампанского и душной атмосферы юбилея. Богдан ведёт меня к машине, придерживая меня за талию. Я чувствую, как он напряжён, как его челюсти сжаты.
— Ты как? — спрашивает он, открывая дверь.
— Жива, — отвечаю я, садясь внутрь.
Он обходит машину, садится за руль. Заводит двигатель, и мы выезжаем на пустынную ночную улицу. Город уже спит. Всё, что встречается на пути — это огни витрин, редкие прохожие, светофоры, мерцающие жёлтым.
Мы молчим. Я смотрю в окно, на проплывающие здания, и чувствую, как напряжение потихоньку отпускает. Танец с Тихим, его липкие прикосновения, его слова — всё это осталось там, за хрустальными люстрами. А здесь, в машине, пахнет кожей и Богданом.
Рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Рядом с ним тепло и комфортно.
— Ты не хочешь обсудить то, что сказал Тихий? — спрашивает Богдан, не глядя на меня.
— Нет, — отвечаю честно. — Хочу забыть.
Он кивает. Понимает.
Мы заезжаем сначала ко мне домой — покормить Маркиза, который, словно чувствуя, что я не буду ночевать дома, трётся о ноги, не притрагиваясь к еде.
— Прости, Маркиз, — говорю я. — Так надо. Скоро я вернусь. Или заберу тебя с собой.
Смотрю вопросительно на Богдана. Он закатывает глаза:
— Алёна, давай позже. Сейчас есть дела поважней кота.
Я соглашаюсь. Хотя что может быть важней Маркиза?
Мы едем к Богдану — теперь уже не обсуждается, где я ночую. Это стало нормой. Моя маленькая квартира с Маркизом снова ждёт меня завтра, а сегодня я буду в его постели. В его руках. Там, где мы сможем сбросить напряжение и забыться.
Мы заходим в его квартиру, и я чувствую, как усталость наваливается всей тяжестью. Снимаю туфли, бросаю их у порога. Богдан помогает расстегнуть молнию на платье, и я выдыхаю, когда ткань перестаёт сжимать рёбра.
— Иди в душ, — говорит он, целуя меня в висок. — Я приготовлю чай.
Я киваю, бреду в ванную. Горячая вода смывает остатки вечера — запах чужого парфюма, прикосновения, страхи. Я стою под струями, закрыв глаза, и чувствую, как слёзы подступают к горлу. Слёзы облегчения. Мы справились.
Выхожу в его футболке, волосы мокрые, лицо без макияжа. Богдан сидит на диване, перед ним — две чашки с чаем. Он смотрит на меня. Его взгляд скользит от босых ног вверх до самого лица, и когда наши глаза встречаются, я замечаю привычные огоньки. Он уже настроился на горячее общение со мной.
— Иди сюда, — говорит он, протягивая руку.
Я прохожу к нему, чувствуя, как внутри всё разжигается. Сажусь рядом, он обнимает меня, прижимает к себе. Я чувствую его тепло, его дыхание. И в этот момент так хорошо и спокойно, что даже не верится, что мы вообще выбирались куда-то в свет.
А ещё… мне очень хочется, чтобы мы поскорее забыли обо всем заботах. А чай может и подождать. Я перекидываю ногу через него, устраиваясь верхом.
Смотрю в его глаза лукавым взглядом, вижу, как на его губах расплывается усмешка.
— Нетерпеливая, — хмыкает он и кладёт руку на мои бёдра, притягивая к себе ближе.
— Богдан... —
