— пожалуйста, я очень хочу в Португалию! Можно попросить маму посидеть с детьми или взять их с собой…
— Значит, мы едем.
— А ты не такой уж и тугодум получается, Демидов! — Мирон ржет, все подхватывают.
— Ой, заткнись, — тот улыбается и отпивает пиво из кружки.
Юлька счастлива.
— Костян, вы как?
— Я — пас. — колко отвечает Громов. — Не люблю Португалию.
Я поворачиваюсь к нему, в общем-то, как и все, и ловлю на себе внимательный взгляд.
Приветливо улыбаюсь и ерзаю на стуле.
Только Костя умеет смотреть так, будто видит все целиком. И мою новую укладку — стилист в салоне решила поэкспериментировать с формой, и легкое, шелковое платье на тонких бретелях в модном цвете матча и… обручальное кольцо, которое, прежде чем подняться в двести четвертый номер «Гранд-Отеля», я каждый раз прячу в сумке.
Пока все интересуются делами «Вавилона», а Громов терпеливо отвечает, тоже на него смотрю.
Это вообще странно — чувствовать себя чужой рядом с человеком, которого знаешь до каждой родинки на коже.
И странно видеть Костю таким… домашним, что ли. В джинсах и обычной белой футболке, поверх которой накинута темно-синяя толстовка. Она без капюшона и с расстегнутым замком до середины груди.
Густые, темные волосы зачесаны назад и смотрятся влажными, будто он недавно принимал душ. Я впервые думаю о том, как выглядит квартира Кости или дом, в котором он живет. Наши договоренности не предусматривают таких вопросов о личном, но ведь думать мне никто запретить не может?
— А вообще, мы же не просто так собрались. У нас будет сын! — объявляет Ваня, прерывая гвалт голосов.
Говорит так громко, что гости за другими столами тоже аплодируют.
Атмосфера становится почти праздничной.
Все искренне радуются за будущих родителей, а они просто светятся от счастья. Тая при этом выглядит сногсшибательно свежо. И кстати, сегодня она в милом голубом платье.
Намек я поняла сразу.
Колдовство Вани сработало.
Мальчик…
— Поздравляю, друг! — Мирон хлопает Ваню по плечу. — Вот зачем вы раньше всех уходили в отпуске? А то — «у меня ангина», «я спать», «что-то голову напекло»…
— Одну другому не мешает, — брат смеется.
Очередь доходит до меня.
Я целую Ваню в щеку, а он сгребает меня в охапку и поднимает.
Поставив на пол, смотрит в глаза:
— Ну чего ты? Обижаешься на меня?
— На дураков не обижаются, — я ворчу, а он усмехается.
— Переживаю за тебя… Сонька… — серьезно говорит, склонившись к моему уху.
Мир вдруг затухает, я напрягаюсь.
— Почему?
— Какая-то сама не своя… Звонил твоему мужу, он как-то странно мне ответил.
— Ты звонил Нату? — с ужасом округляю глаза.
— Ну да… А что здесь такого? Мы же одна семья. Отец в их бизнес годовой бюджет Лихтенштейна вложил, а я позвонить не могу?
— Конечно, можешь… — теряюсь. — Я просто удивилась, Вань. Нат ничего не рассказывал… — вру.
Мы две недели не созванивались.
— Он случайно не болеет?
— Да вроде нет, — пожимаю плечами и нервно сглатываю. — Ты меня пугаешь. Что именно тебе показалось странным?
— Голос, речь невнятная… Будто у него инсульт или… он бухает…
— Натан? — прячу ладони в карманы белого пиджака и смеюсь. — Он же врач… Клиника сейчас полностью на нем.
— И вообще, не пьет? — смотрит предупреждающе.
— Нет, ну, конечно, бывает по вечерам или выходным…
— Не помню, в какой день я звонил. Да и ладно. Не бери в голову, сестренка. Может, я чего напутал…
— Поздравить уже можно? — слышу над ухом мужской голос и вспыхиваю.
— Да, конечно. Я тебя задерживаю, Вань. — Я оборачиваюсь, вижу прямо перед собой широкие плечи и теряюсь.
Легкое касание мужской ладони к моей талии в тот момент, когда я протискиваюсь между стулом и Костей, кажется чересчур личным.
Аромат знакомой мужской туалетной воды пьянит.
Да что это такое?
Прошу официанта обновить мой чай.
— Мальчик! — Мирон продолжает тему после того, как все рассаживаются. — Девчонки мне больше нравятся.
— Ваня мечтал о мальчике, — Тая улыбается мужу.
— Мальчик — это отлично! — Демидов поддерживает. — Девочки тоже. Дети — это вообще всегда в плюс.
— Так говорят все, кто не в курсе о средствах контрацепции, — Мирон шутит.
— Между прочим, мы предохраняемся, — защищает мужа Юлька. — Как-то само собой получается…
— В смысле, вы предохраняетесь? — Мия наклоняется над столом, чтобы увидеть Демидовых.
— Всегда!
— Презервативы? Или таблетки?
— Разговоры, которые мы заслужили! — ворчит Ваня.
— Нет, мне правда интересно, — Мия продолжает. — Я лично забеременеть не хочу. Недавно слышала, что одна компания отзывает партию презервативов с рынка. Якобы они провалили тесты на прочность и могут порваться во время использования. Очень странно, что это выяснилось позже…
— Презервативы. — Юлька подтверждает.
— Громов, ты ко мне больше даже не подходи!
— Не, ну так нечестно. Из-за одного косорукого Демидова, я теперь без секса.
Все снова смеются.
Я улыбаюсь и опускаю глаза.
Надеюсь, партия этих презервативов не распространялась у нас в городе?
— Соня, а ты кого хочешь? Мальчика или девочку? — спрашивает брат.
— Я… — теряюсь.
— Или кого хочет Натан?
— Мы пока не думали о детях. Но я… наверное, мальчика. Мне они больше симпатичны, — отвечаю и смотрю на часы. — Кстати, я поеду. — Объявляю не очень громко, но девчонки тут же начинают уговаривать меня остаться. — Не могу. Завтра с утра с бабушкой еду в больницу.
— Что-то уже выяснилось? Диагноз поставили? — спрашивает Ваня.
— Нет пока, — я отмахиваюсь от него, хватаю сумку и задвигаю свой стул.
Вопросительно смотрю на Костю, который поднимается следом за мной.
— На парковке не было мест, и я тебя перекрыл, — объясняет он, пропуская вперед, и уже громче обращается ко всем: — Сейчас уберу машину, чтобы Соня могла выехать, и вернусь.
Глава 27. Софья
— Ты оставила плащ в машине? — буднично спрашивает Костя, открывая стеклянную дверь передо мной.
— Нет. — Коротко смотрю в его глаза и опускаю взгляд. — Я так торопилась сюда, что забыла верхнюю одежду дома. Солнце было очень активным, даже не заметила.
Сейчас все поменялось.
Небо затянуло.
По рукам, груди и ногам бьет холодный ветер, а колючий сквозняк забирается под платье и под кожу.
— Возьми мою. — Он расстегивает замок на толстовке.
— Ой, нет… Незачем… — я качаю головой и озираюсь, как маленький воришка.
Возможно, я придаю большое значение обычному мужскому жесту?
Ведь для всех мы просто знакомые. К тому же из одной большой компании.
Он друг моего родного брата. Разница в возрасте у них незначительная, Костю давно не воспринимают как младшего. Ни Мирон, ни сам Ваня. Назначение же на пост генерального директора «Вавилона» накинуло Громову несколько лет жизни
