Почему? – спрашиваю я шепотом.
Соколов смотрит на мои губы, потом снова в глаза. В его взгляде вспыхивает что-то темное, голодное, от чего у меня перехватывает дыхание.
– Ты красивая женщина, Соня. Даже когда пьяная в дрова и несешь чушь. И фигура у тебя… – делает паузу, явно вспоминая мой «стриптиз». – Впечатляющая. Так что не думай, что я железный.
Я сижу ни жива ни мертва, боясь пошевелиться. Он только что назвал меня красивой женщиной? Меня? «Малолетку»?
– Так почему… почему ты ничего не сделал? – вопрос вылетает сам собой, прежде чем я успеваю включить мозг.
Иван отпускает мои руки и снова откидывается назад. Магия момента немного рассеивается, но напряжение остается.
– Потому что я не пользуюсь беспомощным состоянием, Соня. Это низко. И потому что, если уж это случится… – он делает многозначительную паузу, – …я хочу, чтобы ты это запомнила. Каждую секунду. А не спрашивала утром у подруг, было что-то или нет.
Меня бросает в жар.
«Если уж это случится».
Ваня на что-то намекает? Или я выдаю желаемое за действительное?
– Спасибо, – бормочу я, глядя в кружку. – Что… ну… поступил как джентльмен.
– Не привыкай, – усмехается. – Мое благородство имеет лимиты. И недавно ты их почти исчерпала.
– Я исправлюсь! – горячо обещаю я. – Честное пионерское! Я больше ни-ни. И вообще… я готова искупить вину!
– Искупить? – мужчина с интересом наклоняет голову набок. – Звучит интригующе. И как же?
– Ну… не знаю. Что угодно! Могу убраться дома. Могу… приготовить еду. Могу погулять с Полей в выходные, чтобы ты выспался, машину помыть…
– Что угодно, значит? – он барабанит пальцами по столу, явно что-то обдумывая. – Хорошо. Я тебя услышал.
– Так ты меня прощаешь?
– Я подумаю. Твое поведение на испытательном сроке.
– Испытательном? – я фыркаю, но уже с облегчением. – Ты прям как на работе.
– А как ты хотела? Дисциплина. Тебе ее не хватает.
– Зануда, – бурчу я беззлобно.
– Чокнутая, – парирует он с улыбкой.
Мы допиваем чай уже в более расслабленной обстановке. Иван даже рассказывает какую-то смешную историю со службы, от которой я хохочу в голос. И я наконец-то узнаю, кем он работает. Оказывается, этот суровый спецназовец умеет шутить. И смех у него красивый – глубокий, бархатный, от которого мурашки по коже.
Когда кружки пустеют, а от пирога остаются только крошки, я понимаю, что пора и честь знать. Нельзя же злоупотреблять гостеприимством, особенно когда ты на «испытательном сроке».
– Ладно, пойду я, – я встаю, собирая посуду. – Спасибо за чай. И за то, что не убил.
– Оставь, я сам уберу, – Иван перехватывает мою руку с тарелками. – Иди уже. У тебя там твои волкодавы, наверное, квартиру разносят.
– Не разносят, они спят, – защищаю я своих подопечных. – Но Клепу покормить надо, это да.
Я иду в прихожую, обуваюсь. Иван выходит следом, опирается плечом о косяк.
– Соня, – зовет он, когда я уже берусь за ручку двери.
Я оборачиваюсь.
– Что?
– Ты это… – он мнется, потирая шею. – Если вдруг опять решишь напиться и искать приключений… звони мне. Сразу. Не Рашу, не в такси, а мне. Поняла?
У меня внутри разливается тепло. Такое огромное и пушистое, что хочется пищать от восторга.
– Поняла, – улыбаюсь я. – Но я не планирую.
– Планы – штука ненадежная, особенно у тебя. Просто запомни.
– Хорошо, товарищ майор. Запомнила.
– Иди уже, – он машет рукой, но в глазах пляшут смешинки.
Я выхожу на лестничную площадку, чувствуя себя так, словно у меня за спиной выросли крылья. Ваня не злится! Он меня простил! И даже… ну, вроде как, флиртовал? Или мне показалось?
«Я хочу, чтобы ты это запомнила».
Эта фраза крутится у меня в голове, пока я открываю свою дверь. Мася и Дик встречают меня сонным потягиванием. Клепа выкатывается колобком, требуя еды.
– Привет, бандиты, – я треплю собак по головам, напевая себе под нос какой-то мотивчик.
Жизнь налаживается!
Остаток вечера проходит спокойно. Я кормлю зверинец, убираюсь в квартире, болтаю со Светкой, которая, узнав подробности, визжит в трубку так, что у меня закладывает уши.
Мы с ней проболтали до начала десятого. Положив трубку, я переоделась в пижаму и уже собираюсь включить сериал, как вдруг в дверь кто-то начинает трезвонить.
Резко, отрывисто, настойчиво.
Я вздрагиваю. Подхожу к двери, смотрю в глазок.
По ту сторону стоит Иван.
Я быстро открываю. И даже не успеваю рта раскрыть, как слышу:
– Помнишь, ты говорила, что готова сделать что угодно? – я лишь киваю в ответ, а сосед продолжает. – Тогда посиди с Полей. Сейчас.
Глава 18
Я просыпаюсь от того, что кто-то пристально сверлит меня взглядом. Знаете, это такое специфическое чувство, когда подсознательно ощущаешь: за тобой наблюдают. Лениво приоткрываю один глаз, пытаясь сообразить, где я.
Потолок незнакомый. Белый, высокий, с какой-то мудреной люстрой в стиле хай-тек. Слева – окно, занавешенное плотной римской шторой, сквозь которую едва пробивается утренний серый свет. Справа – стена с детскими рисунками в рамочках.
Память услужливо подкидывает события вчерашнего вечера. Звонок в дверь. Иван на пороге. Его срочный вызов на работу. Мое согласие посидеть с Полей, потому что я на «испытательном сроке» и вообще «готова на все». Мы с ней читали сказки про Винни-Пуха, потом я прилегла рядом с малышкой, чтобы она быстрее уснула… И, видимо, моя внутренняя батарейка села раньше, чем у ребенка.
Поворачиваю голову. Прямо перед моим носом сидит Полина. В своей пижаме с единорогами, взлохмаченная, с хитрющим прищуром синих глаз. Она сидит, скрестив ноги по-турецки, и разглядывает меня.
– Доброе утро, принцесса, – хриплю я спросонья, потягиваясь. Все тело затекло. Детская кровать, конечно, удобная, но явно не рассчитана на взрослую тетю, пусть и с габаритами хоббита.
– Добвое! – радостно отзывается Поля. – Ты пвоснулась, Няня!
– Проснулась, – зеваю я, прикрывая рот ладонью. – А папа не звонил?
– Неть. Папа на ваботе. Спасает мив! – важно заявляет ребенок.
– Ну, раз спасает, значит, мы пока сами справимся. Который час?
Тянусь за телефоном, который валяется на тумбочке. Восемь утра. Отлично. Можно сказать, выспалась.
Я сажусь на кровати, откидывая одеяло. Поля продолжает смотреть на меня с
