и скорость проплывающих мимо редких облаков и поймал бы умиротворение.
Но не сейчас.
Это пока небо чистое и спокойное. Пока мимо лишь изредка пролетают чайки и парят, зависнув на ветру.
Мнимая безопасность. Обманчивая. Опасная в своём великолепии.
Совсем скоро нас ждет настоящий ад и тогда уже каждый будет работать по-полной. Пойманное сейчас умиротворение сработает против нас.
Нам нельзя расслабляться ни на долю секунды, хоть мышцы уже сводит от долгого стояния на одном месте. Запрещено покидать позицию. Мы обязаны быть начеку.
За нами стоят жизни невинных. Снабжение.
Мы готовы встретить врагов!
Вот-вот должны полететь чужие “птички” и если верить данным, то они полетят пчелиным роем. В нашу сторону организован массированный налет.
Ни шагу назад. Без возможности промаха.
Мы должны выстоять. Сдаваться нельзя.
Когда позвонил Крапива и сообщил, что у них в части случилось ЧП, то мы мягко говоря охренели. А стоило Егору поделиться подробностями, так обалдели вдвойне.
Оказывается на праздновании юбилея части произошло массовое отравление и в строю остались лишь те, кто не присутствовал на торжестве. Практически весь личный состав в госпиталях, для отражения атак противника не хватает ни рук, ни глаз, ни умений в присланного подкрепления из соседних частей.
— Страхую, — разминая шею отзывается стоящий рядом Тихий. — Мимо муха не пролетит!
— Главное, бревно не проворонь, — бросает ему Кислый.
Мы ржем, настроение у всех на высоте. Адреналин в крови бушует и хочется его выплеснуть, что-то мы застоялись. Если немедленно не приступим к выполнению задачи, то настрой быстро пойдет на спад.
На позиции нас пока трое: Леха, Саня и я. Мы заняли место едва заступили на точку. Дежурство дежурством, а усталость дает знать о себе.
Остальные либо отдыхают, либо пашут на установке. Но я точно знаю, в нужный момент каждый из них будет в полной боевой готовности.
— Не переживай, не провороню, — через плечо говорит Леха и трет уставшие за ночь глаза. — Ты сам, главное, не протупи. Говорил тебе, нехрен так много бухать, — бубнит под нос. — У тебя руки трясутся, как у алкаша!
— Они затекли, — пресекает его недовольство Саня. Вытягивает ладони вперед и демонстрирует, что те не дрожат.
— Кислый, ты б завязывал с алкашкой. Не дело это, — снова доношу до товарища свои мысли. — Жену не вернешь, только себя угробишь быстрее.
— Да знаю я, — бурчит отмахиваясь. — Не буду пить больше. С меня хватило.
Смотрю на Санька и по глазам вижу, что не лжет. Он решил бросить.
— Хочешь, мы тоже завяжем? — предлагаю, желая поддержать его порыв.
— Но-но! — встревает Тихий. — За всех-то не говори.
— Сказал тот, кто вечно за рулем и не пьет, — ловко подмечает Кисляков.
Ржем, разряжая обстановку, а после снова становимся предельно серьезными. Не время расслабляться.
Мы отразили первую волну, она была не большой, но с такой интенсивностью и стратегией мы ещё не работали. Благо, Крапива не попал в лазарет и быстро ввёл нас в курс дела, поделился наработками по тактике и отражению.
Напряжение на грани, глаза всматриваются в даль. Если ночью было еще ничего, то под утро, когда концентрация на нуле и клонит в сон, нам обещают самое пекло.
Слуха настигает лёгкий, едва слышный гул.
Обмениваемся с парнями многозначительными взглядами.
Напряжение нарастает.
— Слышишь? — спрашиваю Тихого, высматривая на радаре цель.
— Вижу, — Леха пальцем показывает на стремительно приближающуюся точку.
— Ох, ё, — чешет голову Кислый и показывает реальный рой.
— Работаем, — выходя из каптерки даёт команду Малышев.
Мы приступаем к тому, что умеем лучше всего. К защите мирного неба над головой.
Глава 34. Маша Елкина
Беспокойная ночь заканчивается еще более неспокойным утром. После отъезда Антона мне стало не по себе, я волновалась за него и ничего не могла с собой поделать, а когда наступил вечер, то легла в кровать и потом еще долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, перекатывалась с места на место и едва закрыла глаза, как мне пришлось их экстренно распахнуть.
Вокруг так бабахало жутко…
Обхватив себя руками, сажусь на кровати и прислушиваюсь к вдруг ставшей звенящей тишине. В груди громыхает перепуганное сердце, уши закладывает, поджилки трясутся и хочется спрятаться от происходящего под одеялом. Но я уже давно не маленькая девочка, которая решает свои проблемы зарывшись головой в песок.
Да и проблемы гораздо серьезнее… Одеяло от них не спасет. Песок тоже.
Выпутавшись из одеяла, спускаюсь с кровати и на ватных ногах подхожу к окну. Я иду по ледяному полу босыми ступнями, но от волнения не чувствую холод. Лишь зубы от страха стучат.
Останавливаюсь. Перевожу дух. Чуть приоткрываю штору и сквозь образовавшуюся щель смотрю на бескрайнее серое утреннее небо. Прислушиваюсь.
Слышу монотонный, гудящий, противный звук.
В ту же секунду замечаю движение в небе и как ненормальная отскакиваю от окна. Штора колышется и принимает свое исходное положение, комната погружается в темноту, но для меня она выглядит еще более устрашающей.
От страха в голове все мысли перемешались, а сердце бьется так сильно, что вот-вот сломает ребра и вылетит прочь. Не раздумывая ни секунды, несусь к двери и со скоростью света вылетаю из спальни. Оглядевшись по сторонам, бегу к лестнице, перебираю ногами по ступенькам так быстро, как только могу. А оказавшись на первом этаже, останавливаюсь.
В голове вместо мозгов каша, ни одной здравой мысли просто нет. Понятия не имею куда мне теперь деваться.
Я еще никогда не попадала под атаку, а оказавшись сейчас, растерялась. Забыла, что надо делать и никак не могу вспомнить.
За окнами начинается очередной шум. Его трудно разобрать, но он монотонный и не сулящий ничего хорошего.
Снова раздается грохот. Да такой, что окна в доме начинают звенеть. Еще немного и их выбьет нафиг.
Паника накрывает здравый смысл. Опешив, так и стою посреди большого просторного холла с панорамными окнами и с прекрасным видом на улицу. Ноги вросли в пол, сдвинуться не могу, хоть пытаюсь.
Теперь я точно знаю ощущения людей, застывших и смотрящих на несущееся на них цунами.
— Машка! Дурында! — перекрикивая громыхание орет Лерка. — Немедленно уходи! Здесь опасно! Живо ко мне!
А я стою и не могу пошелохнуться. Лишь смотрю на разворачивающийся армагеддон огромными от шока глазами.
Заметив мой ступор, Лерка выскакивает из своего укрытия, подбегает ко мне, хватает за руку и с силой тащит за собой. Мой мозг отмирает от ужаса, руки-ноги начинают слушать здравый смысл и выполнять приказы.
Золотарева уводит меня прочь с открытого пространства, заталкивает
