в лишенный окон и света небольшой коридор между стеной и лестницей на второй этаж. Заводит в самый угол, как можно дальше от входа.
Лерка не выглядит напуганной, она действует четко, грамотно и слаженно, каждое движение подруги полно решимости. Она точна, последовательна и уверена в своих действиях.
Ох, как бы я хотела быть такой… А пока я больше похожа на перепуганную лань, бегущую куда глаза глядят и не дающую отчета своим действиям.
Бабахает. Еще и еще. Я визжу от страха, закрыв ладонями уши, сжимаюсь в комок и молюсь, чтобы нас не коснулось.
Лерка стеклянными глазами смотрит перед собой и не произносит ни единого звука.
— Ты нахрена туда поперлась? — едва оказавшись в относительной тишине подруга накидывается на меня. — Везде же пишут, отойдите от окон! А ты потащилась куда? Правильно! В холл! К панорамным! — верещит вне себя от переживания.
— Я забыла… — выдыхаю опускаясь вниз по стеночке на ступеньку. Присаживаюсь, ноги не держат, дрожат. Того и гляди, упаду на пол.
Лерка со смесью страха, сочувствия и заботы смотрит на меня, цокает, качает головой и… опускается рядом.
— Забыла она, — фыркает. — А голова тебе для чего? Для красоты?
— Если бы, — хмыкаю обреченно.
Ну не сознаваться же, что мой мозг отказался соображать в критический момент. Лерка сама прекрасно все видела.
— На подкорку себе вбей, — тычет пальцем мне прямо в голову. Уклоняюсь от прикосновения, но разве от Золотаревой увернешься? Она дотянется и сделает в пять раз сильнее. — Поняла? Запомни!
— Да поняла я, поняла, — опять уворачиваюсь от тычка.
Лерка опускает руку и смотрит на меня очень серьезно.
— Машк, это не шутки. Безопасность сейчас наше все, — говорит уже совершенно иным голосом, она искренне за меня переживает и не скрывает этого.
— Да знаю, — отвечаю ей обессилев. После адского стресса во мне не осталось ни единой эмоции, я выжата как лимон.
Бессонная ночь и ужасное пробуждение сделали свое дело, моя психика решила самосохраниться и сделала меня апатичной совершенно ко всему.
— Тогда почему бежишь к окну? Это самое опасное место в доме! — продолжает сокрушаться подруга.
А после она двигается ближе ко мне, кладет голову на плечо. Я сижу не шелохнувшись, глаза не открываю. Внутри меня царит пустота.
— Машк, прости меня, пожалуйста, — жалостливо просит Лерка. — Я была такой дурой! Идиоткой! Обиделась на тебя из-за сущего пустяка, поставила свою обиду на первое место, холила ее и лелеяла, а ты чуть не погибла из-за меня…
С каждым новым словом Лерка говорит все тише и тише, шмыгает носом, а под конец и вовсе начинает реветь.
Сгребаю подругу в объятия, обнимаем друг друга чуть ли не до удушения. Соскучились.
— Больше никогда так не поступай, — выдаю успокоившись и чуть отстранившись.
Смотрю Золотаревой прямо в глаза и встречаю в них искреннее раскаяние. Подруга действительно не осознавала в какой опасности оставила тогда меня и в этот самый момент я ее окончательно прощаю.
— Я на тебя сильно разозлилась и решила поехать на канатке на гору, — признаюсь. — Мне нужно было остыть, подумать как быть дальше, ведь если тебя заинтересовал Леша, то мне уже к тому времени дико нравился Антон, — хмыкаю вспоминая наши с ним первые встречи.
Лишь сейчас осознаю причины остроты своих реакций на него. Тоша ведь изначально привлек мое внимание, а я тогда жила под четким наказом Ваньки Золотарева и помыслить не могла его ослушаться. Брат Лерки тот еще… В общем, он очень строгий и жесткий.
— Антон меня, конечно, дико бесил и я никоим образом не давала никому понять свою заинтересованность Поповым, — продолжаю свои откровения. — Но он меня волновал с нашей первой встречи.
— С той, где ты у него угнала такси? — робко улыбаясь уточняет подруга.
— Ну да, — киваю подтверждая ее слова. — Наверное, именно из-за того, что я бросила его без машины и случился мой интерес. Уже не важно. Но главное, он был. А ты…
— А я просто влюбилась, Маш, — признается Лерка и печально вздыхает. — Но я ничего не планировала. Ты же знаешь Ваньку, он дал нам строгий наказ и мы должны были его исполнить. Отношения с Тихим самое последнее, что я могла натворить.
— Но тем не менее, вы теперь вместе, — подталкиваю ее в плечо.
— Угу, — смущается и смотрит на меня своими влюбленными до боли глазами. Там плещется тонна эмоций и практически каждая из них обращена к Тихомирову.
Рядом с ним Лерка светится от счастья. Я еще никогда прежде не видела подругу настолько счастливой. Она буквально источает любовь!
Смотрю на нее и не могу перестать радоваться.
— Маш, если бы ты знала как я влюбилась… — томно вздыхает. — Все так стремительно. Мы ведь просто сидели, болтали, пили глинтвейн, а потом он меня поцеловал, я ответила и….
— Не продолжай. Я видела результат утром, — хихикаю. Лерка подхватывает.
Мы еще некоторое время сидим и болтаем о всякой ерунде. Делимся переживаниями, еще раз пять Лерка просит у меня прощения и я ее, естественно, прощаю.
А после вылезаем из своего импровизированного убежища и осторожно, словно мышки, идем на кухонную зону. Ставим чайник, достаем шоколад и зефир, а из холодильника Лера выуживает два куска торта.
— Расти попка, — торжественно заявляет подруга ставя на стол лакомство. — Лучшее лекарство от стресса прибыло!
— Лучшим я бы назвала кое-что другое, — смеюсь стреляя взглядом на мини-бар. — Но для него уже слишком поздно.
— Точнее, рано, — авторитетно поднимает палец вверх и в этот самый момент щелкает чайник.
Лерка подскакивает на стуле, я визжу от страха, а после мы переглядываемся и принимаемся хохотать до колик в животах.
— Я… не могу… больше, — выдаю едва не икая.
Переведя дух мы пьем черный ароматный чай, заедаем стресс сладостями, а после заваливаемся на диван. Страшно идти в комнату.
— Надеюсь, повтора больше не будет, — шепчу удобнее устраиваясь на подушке.
— Я тоже, — притихнув шепчет подруга.
— Ты чего? — привстаю на локте и смотрю на нее.
Моя бойкая и готовая идти вперед всех в атаку Лерка сейчас выглядит ранимой и встревоженной.
— Лерунь, что произошло? — спрашиваю не скрывая своего беспокойства.
— Страшно мне, — признается еле слышно.
— Мне тоже, — говорю убедительно. — Любому неподготовленному человеку будет не по себе. Ты вообще герой, Лер! Мы меня спасла, — пытаюсь ее подбодрить, но ничего не выходит. Подруга с каждой минутой становится лишь печальнее.
— Дело не в этом, — признается в конечном итоге.
— А в чем же? — искренне не понимаю. Конечно, может что-то еще произошло помимо… Мы ведь не разговаривали несколько дней.
— В ком. В Леше, — выдает
