мечтать.
— Радуйся, если тебя яичница ждет, — мигом опускает его с облаков на землю Тихий. — А то и сковородкой можешь получить по лбу.
— С чего это? — искренне изумляется Витька.
— С того, — отмахивается Кисляков.
— Поэтому я и не женюсь, — высказывает свою позицию Димка.
Мы с Тихим многозначительно переглядываемся, ухмыляемся, но ничего не говорим. Делаем вид будто не видели, как Малышев пытался подкатить к Лерке в начале отпуска.
Саня, Рязань и Димка уходят к себе в дом, а мы с Лехой направляемся к нашим девчонкам.
— Слушай, как думаешь, ждут? — мечтая о горячей встрече спрашивает Рязань.
— Понятия не имею, — говорю честно. Дергаю входную дверь, она открывается. Мы снова переглядываемся. — Проверим?
Глава 36. Антон Попов
В доме стоит полная тишина, витает аромат свежей выпечки и мы с Тихим удивленно переглядываемся. Неужели наши девчонки вместо сна решили простоять у плиты?
Оказавшись на первом этаже, первым делом направляемся в кухонную зону и находим прикрытые крышкой от микроволновки оладушки.
Я хватаю один и тут же отправляю его в рот.
— Вкуснота, — заключаю уже беря второй и обильно поливая его сгущенным молоком. Закидываю в рот следом за первым.
— Ты ешь, за не объедайся. Остальным оставь, — Тихий встает рядом со мной и подключается к уничтожению ароматнейшей выпечки. — Блин, как же круто!
— А то, — хмыкаю жуя пятый оладушек.
Греем воду, наводим чай и от с голодухи уминаем добрую половину тарелки.
— Вот это мы жрать, — присвистываю оценивая масштаб бедствия.
Была большая тарелка с горкой, а после нашей скромной с виду трапезы, от нее остались жалкие крошки.
— Так всю ночь пахали, не удивительно, — ухмыляется Тихий и тянется еще за одним оладушком. Бью его по рукам.
— Харе, — осекаю.
— Ты сдурел? Дай пожрать по-человечески, — хмурится.
— А оставить другим? — бросая жадный взгляд на тарелку с едой, задаю резонный вопрос. — У парней в доме нет наших девчонок и никто им ничего не напек. Сам знаешь, пахали сегодня все по-полной. Нужно уважить друзей.
Тихий цокает языком и качает головой.
— Пожалуй, ты прав, — нехотя соглашается. — Мож отнесем? — кивает на дверь.
— Напиши, пусть сами приходят, — показываю на телефон. — Нам делать нечего, чтобы им жрачку носить?
— Тоже верно, — кивает и берет в руки смартфон.
Пока Тихий отправляет парням сообщение, я убираю со стола, мою кружки и привожу кухню в первозданный вид. Девчонки старались, пекли для нас, так надо проявить чуткость и не выставить себя свиньями, пожравшими и бросившими грязную посуду на не менее грязном столе.
Едва прибираемся, как на пороге дома появляется Рязань и мы передаем ему угощение. Выпроваживаем, а после отправляемся на поиски своих хозяюшек.
Девушки даже не представляют как нас порадовали сейчас.
— Слушай, Маши в спальне нет, — подхожу к задумчивому Тихомирову.
— Леры тоже. Ни у себя, ни у меня, — произносит смотря куда-то за мое плечо.
Прослеживаю за его взглядом и замечаю разложенный диван на первом этаже. Переглядываемся.
— Думаешь о том же, о чем и я? — предвкушая встречу с Машей, спрашиваю у Лехи.
— Угу, — кивает и мы спускаемся вниз по лестнице.
Проходим холл, заворачиваем за угол и обалдеваем, когда находим своих девчат.
— Ох-ре-неть, — присвистывает Тихий.
— Вот это да, — выдыхаю чувствуя как мои брови взлетают вверх.
Маша и Лера лежат на диване прижавшись друг к другу и свернувшись калачиком. Одеяло сползло и теперь валяется на полу.
— Всего-то стоило оставить их на ночь одних, — хмыкает поражаясь примирению подруг.
Смотрю на спящую Машу и сердце наполняется теплом.
— Страх сближает, — выдаю значительно тише. — Уверен, этой ночью здесь было громко, вот они и испугавшись, прибежали друг к дружке.
— Значит, если поругаются еще раз, то надо их напугать, — хохмит Леха.
— Тьфу на тебя, — пихаю друга в плечо. — Поменьше бы нам таких жарких ночей, — говорю вспоминая как слаженно мы отработали.
Не позавидуешь ребятам в части Крапивина. Егор поделился, что видеть такой массированный налет для него не впервой. Они с парнями частенько выкладываются на полную при отражении атаки.
Сегодня, как выяснилось, по их меркам был не самый большой. Зато для нас он показался масштабным.
— И побольше горячих с нашими красивыми, — поигрывая бровями, Тихий стреляет взглядом в сторону девушек.
Не сговариваясь, бросаем сумки в прихожей и направляемся к своим спящим красавицам. Леха склоняется над спящей Золотаревой и поднимает ее на руки.
— Сколько времени? — сонно бурчит Лерка прижимаясь к Тихому.
— Спи. Все, что есть, наше, — еле слышно отвечает ей и, ухватив поудобнее, идет на второй этаж.
Я же подхожу к Маше, опускаюсь рядом с ней на диван и любуюсь тем, как сладко она спит.
Тихонько посапывая, чуть приоткрыв губы, спокойно дышит. Ее грудная клетка размеренно поднимается и опускается, ладошки сложены под щекой. Длинные темные ресницы чуть подрагивают, а волосы волнистыми локонами разбросаны по подушке.
Красивая… Аж за душу берет как.
— Тош, — выдыхает открывая глаза и тут же бросается мне на шею. Обнимает крепко-крепко, прижимается максимально близко, дрожит вся. — Антоша, ты здесь… Все закончилось… Ты цел… — щебечет.
— Тише-тише, — успокаивая глажу ее по голове, по волосам, по спине. Не выдержав, обнимаю обеими руками и Маша тут же обвивает вокруг моего торса свои длинные стройные ноги. — Все позади, ты в безопасности, — говорю как никто другой понимая и принимая ее триггеры.
— Вы отбились, — шепчет уткнувшись в мое плечо. Дрожит вся. Испугалась, бедняжка.
— Ты во мне сомневалась? — спрашиваю чуть отстранившись.
— Нет, ну что ты! — вспыхивает и прижимает ладони к горящим щекам. — Просто было страшно, — признается еле слышно. — Очень.
В груди ёкает.
Одним ловким движением подхватываю Машу, прижимаю к себе и быстрым шагом поднимаюсь на второй этаж. Минуя ее спальню направляюсь в свою, Машуля даже пискнуть не успевает.
Захожу в комнату, закрываю дверь и лишь после этого опускаю ее на кровать.
— Три минуты. Никуда не уходи, — говорю снимая футболку и отправляюсь в душ. Я дико устал, мне бы поспать, но грязным и потным ложиться в одну кровать с Машей не стану. Она как минимум того не заслуживает.
Ополаскиваясь под прохладной водой, смываю с себя следы тяжелой ночи и едва голова чуть более проясняется, настраиваю более теплый поток. Беру мочалку, выдавливаю на нее гель для душа.
— Давай лучше я, — говорит Маша перешагивая бортик и ступая ко мне.
— Не боишься? — разворачиваясь проходясь по ней обнаженной пламенным взглядом и не скрываю своих намерений.
Она без стеснения, прямо и открыто встречает меня.
— Нет, — выдыхает мне прямо в губы.
В которые я тут же впиваюсь жадным,
