гулкой, оскверненной студии.
Сейчас мне сложно разглядеть в нем незнакомца из клуба, который шептал мне на ухо грязные пошлости, пока трахал в машине. И еще меньше в нем от заботливого мужа моей подруги детства.
Сейчас он просто сила — грубая, разрушительная, сама себе давшая право на все.
Сила, вставшая между мной и тремя здоровыми мужиками.
Мой муж, мой добрый, правильный Сергей, где-то там — звонит юристам, возможно, пытается привлечь полицию, старается действовать по правилам. Он хороший человек.
Но толку от его стараний здесь и сейчас — ровно ноль. Он бы никогда не прогнал бы тех бугаев, потому что он (и я тоже) — из другого мира. Боже, я даже не хочу представлять, что они бы с ним сделали, если бы он просто открыл рот.
А Руслан… просто пришел и все решил — без полиции и судов.
Двумя фразами и одним звонком, потому что говорил на их языке.
Потому что был намного страшнее.
И это пугает до дрожи.
Но еще больше меня страшит разливающееся под кожей тягучее, предательски горячее чувство безопасности. Его руки минуту назад запросто сломали бы кому-то челюсть, а мне хочется, чтобы сейчас эти руки просто меня обняли.
Я мысленно отвешиваю себе крепкий подзатыльник, возвращая из мира эндорфиновых фантазий обратно в реальность, где у каждого из нас — другая вторая половина.
— Ты как? — Руслан наконец поворачивается и смотрит на меня в упор. Ближе он не подходит — держит дистанцию.
— Нормально, — шепчу я, — спасибо.
— Сергей позвонил, — объясняет свое «сказочное» появление. — Сказал, ты в беде.
Значит, вот как мой муж решил проблему.
Я закусываю губу, зачем-то киваю.
— Эти уроды тебя не тронули? — Руслан делает шаг ко мне, всматриваясь в мое лицо излишне пристально. Его взгляд ощущается как пятно нагревательной лампы.
— Нет, — я, в свою очередь, делаю шаг назад, возвращая расстояние между нами к более комфортному. Хотя пока мы заперты четырех стенах и дышим одним воздухом, ни о каком моем душевном комфорте не может быть и речи. — Я просто испугалась
— Надо было им ноги поломать, — выдыхает он, и я верю, что он на это способен.
Мы стоим друг напротив друга: между нами несколько метров — и пропасть из лжи. Я вижу, как беззвучно, но широко раздуваются его ноздри.
И только сейчас, когда бояться уже совершенно нечего, силы окончательно меня покидают. Как будто кто-то невидимый одним движением выдернул позвоночник, удерживающий мое тело в вертикальном положении. Я медленно сползаю спиной по стене, прямо на пол — ноги меня просто не держат, хотя я до последнего пытаюсь сохранить лицо. Адреналин, который заставлял меня держаться перед лицом угрозы, схлынул, оставив после себя только вот эту ватную слабость.
В завершение всего, меня еще и начинает трясти: зубы стучат, руки трясутся как будто под напряжением. Я обхватываю себя за плечи, пытаясь успокоиться, но дрожь идет откуда-то изнутри, из костей.
Руслан видит мое состояние и морщится как от боли.
— Тебе надо успокоиться.
— Сергей… — Я произношу имя мужа, испытывая страшный обжигающий стыд, что делаю это так близко рядом с человеком, чьи руки мечтаю снова почувствовать на своей коже. — Он сказал, что скоро будет…
— Я позвоню ему, скажу, что забрал тебя. В таком состоянии тебе нельзя оставаться одной даже на минуту.
Он подходит, смотрит на меня сверху вниз и протягивает ладонь.
Я шарахаюсь, но не от руки, а от собственной реакции — боюсь, что если между нами случится контакт, то… двумя грязными сексами дело не ограничится. Поэтому упрямо пытаюсь подняться сама, опираясь на стену.
— Я… не нужно, — не знаю, что именно, но просто проговариваю это вслух. — Спасибо, что помог. Но я на машине… или, может, вызову такси.
— Сола, не беси меня. — Руслан еще не до конца остыл, поэтому его раздражение звучит как рык. — Ты руль в руках не удержишь. Я отвезу.
Он больше не ждет моего согласия. Наклоняется, подхватывает меня под локоть и рывком ставит на ноги. Его пальцы очень жесткие, касание прожигает сквозь одежду до самой кожи, и колени снова подкашиваются.
Я невольно качаюсь вперед.
Руслан ловит меня, прижимает к себе.
На секунду — всего на одну, проклятую секунду — я оказываюсь в тисках его рук.
Мое лицо утыкается в твердую широкую мужскую грудь. От него снова пахнет полынью, а еще — сигаретами и адреналином. Теперь я точно знаю, как пахнет мужчина, который только что выиграл бой. И мое предательское, глупое тело, мгновенно расслабляется. Тает от невыносимой потребности прижаться еще сильнее, раствориться до капельки.
Руслан замирает.
Я слышу, как сбивается ритм его сердца — удары становятся быстрыми и мощными. С каждым из них грудь почти что ударяется мне в нос.
— Пошли, — бросает раздраженно, отстраняя меня почти что грубо, но руку все равно не отпускает.
Просто ведет к выходу, как сломанную куклу.
Мы выходим на улицу. Свежий воздух бьет в лицо, но мне все равно душно.
Прямо у входа стоит его машина — огромный черный «Гелендваген».
Я застываю на ступеньках.
Нет, боже, только не это.
Я не могу сесть в него, потому что это — не крутой «Мерседес», а машина времени, которая перенесет меня прямиком в ту ночь. А вместе с ней вернется и вся грязь, которую я тщетно пыталась соскоблить с себя все эти недели.
— Садись. — Руслан открывает пассажирскую дверь рядом с водительским сиденьем.
В прошлый раз все начиналось так же.
— Я не поеду, — упрямо мотаю головой и пячусь. — Руслан, пожалуйста. Я подожду Сергея здесь, на улице.
— Сола, сядь в машину, — он чеканит каждое слово так резко, словно швыряет в меня петарды. — Я не собираюсь спорить с тобой на улице. Ты дрожишь, блядь.
— Я не могу. — Плюю на гордость и смотрю на него с мольбой. Он же должен понимать, почему мне от этого будет физически больно.
Он смотрит — несколько напряженных минут. Потом прищуривается, беззвучно цедит очевидное «Да ну нахуй…»
— Это просто машина, — расколачивает мою панику разумными аргументами. — Кусок железа. Садись. Или я запихну тебя силой. Поверь, мне сейчас очень хочется применить силу.
Глаза у него потемневшие, опасные, ни черта не голубые, а почти черные. Он не шутит. Он на взводе, и в ответ на еще одно мое «нет» приведет угрозу в исполнение.
Я делаю глубокий вдох, опускаю голову и залезаю в салон.
Знакомый запах обрушивается на меня моментально и необратимо, как цунами, заставляя вжаться в сиденье, чтобы занимать как можно
