— чистенький, беленький, в сияющих доспехах. Спорим, он тебе еще и веник притащит, массаж стоп сделает.
— Останови машину, — требую я. Если он продолжит в том же духе — я просто сойду с ума.
— Нет.
— Я сказала — останови. Не хочу находиться рядом с тобой ни одной лишней минуты!
— Я довезу тебя до подъезда. Я обещал твоему мужу. — Последнее слово Руслан выделяет таким ядом, что оно шипит.
Я отворачиваюсь к окну, потому что понимаю — дальше спорить бесполезно.
Мои пальцы подрагивают от обиды и жгучей злости — это бросается в глаза, как бы сильно я не сжимала ручки лежащей на коленях сумки.
А еще, потому что внутренности заливает собственный беспощадный токсин — от вертящегося на кончике языка вопроса.
Я не должна его задавать. В конце концов, это не мое дело.
Пытаюсь переключить мысли на мелькающий за окнами пейзаж, сфокусироваться на новостройках, недавно открытых кафе и магазинах. Я обожаю воображать, что я бы сделала по-другому, если бы могла, но сегодня это не помогает.
Абсолютно.
И слова все-таки рождаются, ломая все барьеры и опережая голос разума.
— А со своей женой ты такой же принципиальный? — Моя голова отвернута от него — в тонированном стекле я вижу свое отражение и часть его профиля.
— В смысле? — не понимает Руслан.
А может, только делает вид, что не понимает?
Он отлично умеет врать — это я точно знаю.
Мы с ним просто победители премии года в этой номинации!
— Ты трахал ее в этой машине? — Я снова срываюсь, нарушаю данное секунду назад обещание и смотрю на него в упор. — На этом сиденье? Так же, как меня?
Руслан резко бьет по тормозам.
Машина встает как вкопанная посреди улицы. Сзади кто-то нервно сигналит, но ему плевать.
Он поворачивается ко мне. В его глазах — мрачная злость.
— Что, блядь?
— Ты слышал вопрос. — Режу фразу на рубленные слова. Никогда в жизни не замечала за собой такого острого сучьего желания устроить драму. Я хочу сделать ему больно. Хочу ударить его словами так же, как он ударил меня своим пренебрежением. — Ты возишь здесь Надю. Ты сажаешь ее на то же место, где сейчас сижу я. Тебе как — нормально? Или добавляет остроты и освежает ваши с ней сексуальные игры? Она, кстати, практически каждый день рассказывает, как ты с нее не слезаешь и…
— Нет. — Он не дает мне закончить. — Я никогда не трогал жену в этой машине. И она не сидела здесь после той ночи.
— Почему? — Его прямота обескураживает. И почему-то разбивает вдребезги мою святую веру в том, что он врет мне так же, как и ей. Может, я просто наивная рыбка?
— Потому что здесь пахнет тобой. — Руслан замолкает, подбирая слова. Пристальный взгляд скользит по моим губам, шее, опускается ниже. — Здесь до сих пор твой запах, Сола. И я не хочу смешивать.
У меня перехватывает дыхание.
Воздух покидает легкие с громким шипением через приоткрытые губы.
Потому что одной части меня его признание кажется отвратительным, а другой — той, которая до сих пор оплакивает исчезнувший с моей шеи след его укуса — становится отчаянно жарко между ног.
Его машина до сих пор место нашего преступления.
Это никак не нивелирует слова Нади о том, как он «ебется всю ночь без отдышки» (да, именно так она говорит), но мне почему-то… легче, что у нашего с ним грязного секрета такой красивый неприкосновенный склеп.
— Ты больной, — шепчу я, прикусывая уголок рта, чтобы сдержать нездоровую улыбку.
— Мы оба больные, Сола, — усмехается он, снова трогаясь с места. — Просто я это признаю, а ты прячешься за своим «люблю-не могу».
К моему дому подъезжаем уже в абсолютной тишине.
Руслан останавливается у подъезда. Глушит мотор.
Центральный замок щелкает, открывая двери на свободу.
Я всю дорогу мечтала о том, как сбегу из этого слишком узкого для нас двоих пространства, но сейчас меня словно приклеило к сиденью.
Нужно произнести это вслух.
Подавить сопротивляющуюся этой просьбе грязную часть себя и просто… сказать.
— Сергей пригласил вас с Надей на годовщину… — Произнести «годовщину нашей свадьбы» не получается.
— Я знаю. Она уже платье купила, ждет чтобы сразить всех наповал.
— Не приходите. — Я смотрю на него с глухой мольбой. Ты же должен понимать! — Пожалуйста. Руслан, не надо.
— Почему? — Он откидывается на подголовник, смотрит на меня лениво, из-под полуопущенных век. Но я вижу, как напряглись мышцы его рук — ткань натянулась на бицепсы почти что до треска.
— Ты знаешь почему. Я не хочу тебя там видеть.
— Боишься?
— Да, боюсь! — кричу шепотом. — Боюсь, что меня стошнит от этой лжи! Боюсь, что я не смогу смотреть в глаза Сергею, когда ты будешь рядом! Я хочу, чтобы хоть это мы не испачкали!
Руслан молча барабанит пальцами по рулю.
— Я тоже не горю желанием смотреть, как ты будешь изображать идеальную жену, — наконец, говорит он. Слегка щурится, так, что его взгляд снова становится непроницаемым. — Смотреть, как он тебя лапает. Мне это нахер не надо.
— Тогда не приходи! Придумай что-нибудь! Что угодно, господи! — Я хватаюсь за ручку двери. — Не хочу тебя видеть, понятно? Не хочу, чтобы ты сидел и смотрел на меня… вот так!
— Как? — Он подается ко мне.
Близко, так что запах полыни опять устраивает короткое замыкание в моем мозгу.
— Как будто я твоя собственность! — выдыхаю я.
— А разве нет, м? — Его голос падает до шепота.
Слишком сексуального.
Слишком неприкрыто честного — да, именно так он и считает. Вопреки логике и отсутствию законных оснований. Вопреки совести и обручальным кольцам на наших пальцах, которые тянутся не друг к другу, а в противоположные стороны.
Руслан протягивает руку. Я думаю, что он хочет меня удержать и рефлекторно вжимаюсь в дверь. Но он просто проводит костяшками пальцев по моей щеке.
Едва касаясь. Нежно. Без усилий сметая еще одну плотину, которая сдерживает мою ненормальную, неправильную, грешную потребность в нем.
— Ты можешь сколько угодно играть в примерную жену, Сола. — Говорит это — и держит мой взгляд своим. — Можешь спать с ним, готовить ему завтраки, называть «родным». Но мы оба знаем, что ты такая же испорченная, как и я. И тебе нравится, когда больно.
— Пошел ты, — шепчу я. На большее у меня нет сил.
— Я приду. Потому что я не бегаю. И тебе не советую. Встретимся в субботу, Сола. Надень что-нибудь красивое — хочу смотреть на то, что мне нельзя трогать...
Я дергаю ручку двери. Вываливаюсь
