объясняет коп.
— Значит, у вас был информатор, и её всё равно похитили? — кричу я.
— Всё не так просто. Если он не мог включить трекер раньше — значит, были причины, — отвечает тот, и в голосе его звенит раздражение.
Да катись он к чёрту со своими объяснениями. Мне плевать на их протоколы. Моя девушка где-то там — напуганная, одна. И если я не успею, этим ублюдкам будет мало места на свете.
— Вон там! — выкрикивает рулевой.
Сквозь шквальный дождь и бушующие волны я замечаю крошечную лодку, качающуюся на воде.
— Я никого не вижу, — говорю я и хватаю у парня рядом бинокль. После нескольких секунд наконец нахожу её — лодку. Пустую.
— Нет… — вырывается у меня шёпот. Я обшариваю взглядом воду вокруг.
— Вижу что-то! — ору я. — Там человек!
Катер прибавляет скорость. Я бросаю бинокль, подбегаю к борту.
— Двое на виду! — кто-то кричит.
Двое. Одним из этих двух человек должна быть она. Господи, пусть она будет жива.
— Два мужчины, — доносится из-за спины.
— Нет! — рычу я. — Либби! Где ты?!
Её нигде не видно. Мы сбавляем ход. На поверхности — только два тела, отчаянно борющихся друг с другом, будто один пытается утопить второго.
— Кто-нибудь — в воду! — требую я.
— Сэр, отойдите. Сначала обследуем район. В воду нельзя, пока не будет разрешения, — отвечает один из них.
Пошли они. Я не собираюсь ждать, пока они закончат свои совещания. Для них — процедура. Для меня — она.
Я отступаю, разгоняюсь и прыгаю за борт — в бешеное море, не дожидаясь ничьего приказа. За спиной слышу крики, но мне всё равно. Я не буду стоять и смотреть, как она тонет.
Я гребу изо всех сил, руки режет ледяная вода. Добираюсь до лодки, хватаюсь за борт, ногой ударяюсь о мотор, теряю равновесие.
— Либби! — снова кричу. Ответа нет.
С полицейского катера уже ныряют трое — они плывут к дерущимся в воде мужчинам.
И вдруг я замечаю вспышку белого — мелькание ткани. Этого достаточно.
— Там! — кричу и бросаюсь в ту сторону.
Каждый гребок, каждый вдох — как молитва: Либби, Либби, Либби. Я должен добраться.
Расстояние съедается волнами. И вот она уже в моих руках. Её тело безвольно прижимается к моей груди, лицо разбито, глаза закрыты.
Я трясу её.
— Проснись, малышка. Ну же, очнись, — шепчу я, не узнавая собственного голоса.
Рядом слышу шум мотора.
— Эй! Кто-нибудь! Помогите! — кричу я.
Хлопаю её по лицу, по груди — ничего. Мир расплывается, и я не знаю, от усилий ли это или от слёз.
Чьи-то руки тянутся ко мне, пытаются забрать её. Я отталкиваю — никто не отнимет её у меня.
— Ретт, дай её сюда, я помогу, я помогу Либби, — слышу знакомый голос. Он называет её по имени, и это возвращает мне силы.
Катер поднимает волну рядом, трое тянут Либби на борт. Я подталкиваю её, волна ударяет в меня, сбивает дыхание, но я не отпускаю. Они вытаскивают её, потом хватают и меня.
Я карабкаюсь, кто-то помогает, но я вырываюсь, чтобы снова оказаться рядом с ней.
— Дайте помочь, — сиплю я.
— Мы уже с ней работаем, — отвечает один из медиков. — Отойдите, сэр.
Я опускаюсь на колени рядом. Её одежда изорвана, кожа в ссадинах и синяках, на теле кровь. Но она здесь. И я люблю её так, что боль прожигает грудь.
— Она дышит! — выкрикивает кто-то, и я издаю сломленный, почти рыдающий вздох.
Она жива.
— Серьёзный удар по голове, нужно срочно в больницу, — говорит один из них. — Но думаю, она выкарабкается.
Кто-то кладёт руку мне на плечо.
— Ты — безумец, парень, — говорит полицейский. — Но ты спас её.
Я не отрываю взгляда от её груди, следя, как едва заметно поднимается и опускается грудная клетка. Она ещё не открыла глаза, но она здесь. Я успел. Этот ублюдок чуть не отнял у меня её.
Если он ещё жив — я закончу начатое.
— Где он? — шиплю я сквозь зубы. — Где тот, кто осмелился тронуть её?
— Мёртв, — звучит дрожащий голос сбоку.
Я оборачиваюсь. Молодой парень, весь мокрый, лет двадцати с небольшим. Похоже, тот самый «человек изнутри». На мгновение хочется врезать ему — за то, что сигнал пришёл слишком поздно. Но сначала нужно убедиться, что ублюдок действительно мёртв.
— Ты уверен? — спрашиваю я.
— Да. Я убил его голыми руками, — отвечает он.
Хорошо. Этого достаточно, чтобы я не двинул ему прямо сейчас.
— Я сделаю вид, что не слышал, Андре, — говорит коп, пока меня укутывают в одеяло.
— Ретт?.. — хриплый, едва различимый шёпот заставляет меня поднять голову. Моё сердце взлетает.
Я слышу её голос. Я бы узнал его где угодно.
— Я рядом, Либ, — говорю я, придвигаясь ближе и касаясь лбом её лба. — Я здесь. Всё будет хорошо.
— Марко… — шепчет она.
— Нет, — тихо добавляю я. — Его больше нет. Он никогда больше не прикоснётся к тебе.
— Андре?.. — её веки медленно приподнимаются, и я вижу её удивительно золотистые глаза.
— Он здесь, Либ, — отвечаю я. — С ним всё в порядке.
Она издаёт сдавленный, болезненный, испуганный и одновременно облегчённый всхлип. И я клянусь себе, что больше никогда не услышу этот разбитый звук из её мягких уст. Я докажу ей, что способен защитить её, даже если на это уйдёт вся жизнь.
Я хочу быть рядом с ней всегда. Хочу оберегать её, ложиться рядом и просыпаться каждое утро рядом с ней. За эти часы я впервые по-настоящему испугался — и теперь знаю наверняка: не хочу больше ни дня провести без неё.
Значит, сейчас могу просить лишь об одном.
— Выходи за меня, Либби, — прошу я.
Она моргает, а затем губы медленно изгибаются в улыбке.
— Не могу придумать ни одной причины для отказа, — отвечает она.
* * *
— Можете зайти к ней, — улыбается медсестра, выходя из палаты. — Но обещайте, что после этого вы сами покажетесь врачу.
— Умеете торговаться, — усмехаюсь я.
Она смеётся и грозит мне пальцем:
— Серьёзно, мистер Дженсен. Если через час вы не будете у врача, я сама вас туда приведу.
— Да, мадам, — киваю я.
Медсестра качает головой, всё ещё улыбаясь, и что-то бормочет про мою упрямую дурь.
Я хромаю в палату — нога ноет при каждом шаге. Врач всё ещё там, листает карту.
И там — она. Моя девушка.
— Либ, — выдыхаю я, чувствуя облегчение, что ее похищение сорвалось. — Ты в порядке?
— Она оправится, — говорит врач. — Ей просто нужен отдых.
Я опускаюсь на стул у её постели, стараясь быть ближе.
Она сжимает
