Лазовская. Загорела, похорошела, глазки сияют! Любо-дорого посмотреть! А то уж мы, грешным делом, с Федоровой, про реанимационную бригаду думали. Все эсэмэски, что от тебя приходили, сводились: «Всё супер! Люблю вас!». Будто робот нам их слал.
— Так это ж правда, — смеюсь. — Я не врала. И роботом не была.
— Тогда мы с Ирихой выдыхаем?
— Конечно.
— А с Бардиным что? — переключается Галина на менее приятную тему. — Немного отпустило? Готова к встрече? По поводу развода не передумала?
— Нет, всё в силе, — отвечаю уверенно. — Разводу быть. И да, теперь я готова взглянуть этому любвеобильному хорьку в глаза.
— Мы тут, пока тебя не было, про его болонку кое-что выяснили… — Иришка ловит мой взгляд через зеркало, но что-то продолжать не торопится и на Галину косится.
— Как понимаю, мне услышанное не понравится? — делаю соответствующий вывод.
— Боюсь, что так, Вик.
— Да ладно, девчат, — выдыхаю, — чему быть, того не миновать. Жгите!
— Кукле фамилия Сатоева, — произносит Федорова. — Тебе она ничего не говорит, но, как мне сказал знакомый знакомого моего постоянного пациента, семья там не совсем простая, а в некоторых кругах довольно известная... поэтому родители и смогли запихнуть вчерашнюю студентку в областной комитет здравоохранения.
— Представляешь, это кудрявая болонка — уже ведущий специалист! — подключается Соболева.
— Ого! Так получается, Бардин хитрожоп до мозга костей? — цокаю языком. — Не на тупую дуру полез, а выбрал себе в любовницы девочку с перспективами.
— Да хрен его знает, Вик, — фыркает Галина. — Про эту цифру кудрявую разные слухи ходят. А что касается перспектив… как бы Толясик ими не подавился… говорю ж, семейка там с прибабахами.
— Да и фиг с ними, — отмахиваюсь. — Мне, главное, свидетельство о разводе получить и свое законно нажитое вернуть, чтобы девчонкам безбедное будущее обеспечить. Не собираюсь я отдавать этому кобелю и его финтифлюшке всё на блюдечке с белой каемочкой. Подавятся.
— Правильно! Хотят жить красиво, пусть зарабатывают сами.
— Поддерживаю! — кивает Иринка.
— У тебя, кстати, когда встреча с адвокатом назначена?
Переглядываюсь с Галиной, задавшей вопрос, проверяю на всякий случай напоминалку в телефоне.
— Завтра уже. Во второй половине дня.
— Ясненько. Значит, будем держать кулачки. Пусть этот зубастый мужик, как о нем все отзываются, семь шкур с Толясика спустит.
Глава 35
АНАТОЛИЙ
Вика возвращается в город на сутки раньше, чем наши дочери с бабками. Благодаря матери я знаю и номер рейса, и время прибытия.
Еду в аэропорт ее встретить. Пусть оценит моё внимание и готовность жертвовать временем, которое для меня — деньги. К тому же в общественном месте она точно не посмеет закатить безобразную сцену и будет благоразумна.
А нам следует поговорить.
Мне есть что ей предложить, и, если она не гордая дура, то поймет щедрость протянутой руки. Тем более, в ответ от нее потребуется не так уж много.
Но всё изначально идет не по плану.
Мало того, что она меня, стоящего от нее в паре шагов, в упор не замечает, эта идиотка целенаправленно прется из здания аэропорта прямо под дождь.
Хочу уже окрикнуть и вставить ей мозги на место. Давно взрослая баба, чтобы строить из себя ветреную дурочку. Простынет, заболеет, осложнения схватит. На кой фиг такие проблемы?!
Не успеваю.
Ее звезданутые подружки дают о себе знать. Курицы щипанные орут на всю Ивановскую, привлекая к себе внимание. Еще и вылезши по пояс из машины, руками, как мельницы лопастями, машут.
Позорище!
Мне даже в толпу отступить приходится, не дай бог увидят и что-нибудь выкинут. Эти полоумные всё могут.
Аэропорт покидаю злой, как черт. Кучу времени зря похерил, так еще и дороженную по стоимости парковку оплатил, запутавшись в стрелках-указателях. И будто проблем мне мало, застреваю в пробке на въезде на КАД. С большим желанием попасть в туалет и отсутствием съездов даже к заправкам.
Твою ж растудыть!
До нашего дома, где в последнее время меня перестали желать видеть, добираюсь только спустя два с половиной часа. И еще столько же сижу в машине, как в засаде. Дожидаюсь, когда все лишние его покинут. Соболева и Федорова, будто сговорившись проверить мою нервную систему на выносливость, сваливать не спешат.
Болтушки фиговы!
Часы на приборной панели показывают начало восьмого, когда ведьмы-подруги Виктории сваливают восвояси. К этому времени Аза мне успевает написать десяток сообщений и два раза позвонить, чтобы узнать, как мои дела, и всё ли в порядке.
Заверяю свою малышку, что все под контролем, скоро буду, пусть заказывает ужин, и, прихватив папку с документами — о, да, я подготовился! — иду в собственный дом. Не звоню, отпираю замки своими ключами и с хищным удовольствием наблюдаю, как по лицу супруги растекаются удивление и легкая беспомощность, когда я переступаю порог.
— Здравствуй, Вика.
— Анатолий… — мямлит она, сжимая на груди полотенце, которое едва прикрывает сиськи и задницу.
Отмечаю капли воды на загорелой коже. Из душа, значит, только вышла. И неторопливо осматриваю ее всю.
Стройные ноги, тонкие щиколотки и вызывающе красный лак, что на пальцах ног, что на пальцах рук. Покатые плечи. Длинная шея. Макияжа нет, умылась, но лицо миловидное и так. Без особых морщин.
Для почти пятидесятилетней моя жена выглядит совсем недурно. Конечно, с Азалией сравнивать глупо, виноград и изюм несопоставимы, но младший Бардин в штанах оживает и даже приподнимает голову.
Ничего себе, каков я жеребец-молодец…
Однако, весь пыл гасит кислая мина и недовольное:
— Я не ждала тебя.
— Почему? — хмыкаю, упираясь взглядом в спрятанную под полотенцем грудь. Она у моей жены красивая. Всегда на ней зависал. — Или забыла, что я тоже здесь прописан?
— К сожалению помню.
Фырканье супруги заставляет вернуть внимание ее лицу.
О, уже пришла в себя и выставила колючки. Оперативно.
— Нам нужно поговорить, — нет у меня времени ходить вокруг да около.
Но Вика явно против.
— Что так прямо невтерпёж? До завтра не ждет? Я только прилетела и очень устала.
Врала бы да не завиралась!
— Ты прилетела полдня назад, — возвращаю ее с небес на землю. — И, если бы меньше со своими чокнутыми подругами трепалась, успела отдохнуть.
Виктория поджимает губы — естественно, на правду-то ответить нечего. И в перепалку не бросается.
Я же, не скрывая превосходства, улыбаюсь. Да, дорогая, ты у меня под колпаком. Я про каждый твой шаг в курсе.
— Хорошо, — сдается она и мотает головой в сторону кухни. — Поставь пока греться чайник. Я схожу, оденусь.
— Только не долго, — выкатываю ей условие и тихо смеюсь в спину, замечая, как ярко вспыхнули ее щеки и шея.
Виктория поднимается
