блок. И когда он падет, я ее из постели неделю не выпущу, дорвусь до желанной женщины. Осталось только придумать, как приручить пугливую занозу. Не цветочки же ей таскать. Уверен, ее муженек часто приносил веники в дом, и сейчас я могу этим ей навредить. А других способов произвести впечатление не знаю.
— Все же повредил, — задумчиво протягивает Серый, глядя на дока, а потом переводит взгляд на меня. — Я ведь просил тебя, Глеб. У тебя титульный бой на носу, а ты снова решил поиграть в героя и из-за какой-то девки подставился.
— Выбирай выражения, Серег. Это была моя женщина. Если бы пришлось, я бы повторил это снова, — предупреждающе рычу в его сторону, чтобы не заносился. Не посмотрю, что друг и тренер, тоже получит. — Или ты бы свою вот так на растерзание отдал, лишь бы руку не тронуть?
— Давай без оговорок, Глеб. Ты сделал как проще, не думая о будущем. Может, хватит мозги в желе превращать из-за той, с которой все равно не будешь. Если бы ты был нужен ей, она бы так не тупила. Ты для нее никто, все. Забудь. Дай ей денег и пусть катится в закат.
Сжимаю кулаки, впервые так сильно желая врезать другу. Совсем с ума сошел.
— Нарываешься? У меня нервы не железные. Мы с ней сколько знакомы? Когда ей начать мне доверять? Не лезь в это. Можешь вообще бой отменить, пусть мне присваивают поражение. Плевать. Ясно тебе?
— Ты сейчас пошутил? — ошарашенно смотрит на меня. — Ты столько к этому шел, и все готов бросить?
— Если ты продолжишь разговоры в подобном тоне, то да, брошу. Ты хороший друг, и, если мой титульный бой пошатнет нашу дружбу, я от него откажусь, чтобы и поводов не было. Мы или работаем и идем к победе, не упоминая Веру, или все.
Не дожидаюсь ответа от друга, потому что он до сих пор в шоке. Я все сказал, теперь выбор за ним. Сам подготовлюсь к бою. Не первый бой, не первая травма. Справлюсь. Но друга терять не хочу. Кроме него, в моей жизни больше нет никого. Сложно доверять, когда в спине не один десяток ножей от предателей. И тот, кто помогал их вынимать, часть принял на себя, мне дорог, и пусть он пока не понял этого.
Гоню по вечерней трассе, чтобы успокоить нервы и не пугать взвинченным состоянием Веру. Вспоминаю все, через что мы прошли за эти годы с Серым. И ночёвки в участке, первые школьные драки, защищали друг друга в подворотнях. Всегда вместе, несмотря ни на что.
Домой вернулся поздно. С порога в нос ударяет вкусной едой, и на душе становится сразу приятно. Опираюсь на перегородку прихожей и смотрю, как Вера готовит что-то, стоя ко мне спиной. Милое домашнее платье ей очень идет, и, к моему счастью, скрывает соблазнительные формы. Но образ, который помнит воспаленное сознание, не вытравить, и даже сейчас я вижу ее в невесомом белье и готов продолжить ужин, усадив ее на столешницу, устроившись между разведенных ножек.
— Вкусно пахнет, — привлекаю ее внимание, и она поворачивается с тарелкой запеченной курицы и овощей.
— Спасибо. Ты вернулся? Я звонила, ты не ответил, — ставит на столик тарелку и смущается собственным словам.
Как же это мило. Черт. Ей нельзя смущаться. Иначе согрешим.
— Так получилось. Не слышал. Накормишь? — иду и говорю, при этом снимая через голову футболку.
Вера замирает с вилками в руках и смотрит, как перекатываются мышцы. Значит, не показалось, ей нравится, когда я без футболки, и больше всего её привлекают мои руки. Значит, будем играть на этом. Попалась, девочка.
Глава 21
Вера
Нет, так просто невозможно жить и работать! Этот. Этот… не знаю, как его назвать, мало того что заставил понервничать, когда не отвечал на звонки, задержался где-то, снял при мне футболку, так еще и вышел из душа в одном полотенце!
В полотенце!
Это нормально, вообще? Я себя сейчас дикой истеричкой чувствую, но это ведь невозможно находиться рядом с мужчиной, который так нагло себя демонстрирует. Еще и специально это делает, по глазам вижу. Хочется в него кинуть пледом, чтобы прикрылся.
Мне никогда не было так сложно находиться в одном помещении с раздетым мужчиной. С Игорем все было не так. Да, муж был красивым мужчиной, но у меня никогда сердце не екало в его присутствии. Мы просто жили, ровно и спокойно. Да, первое время мне все казалось сказкой, ведь он красиво ухаживал. Но скорая свадьба, совместный быт заполнил нашу жизнь.
И вот новый этап. Новый мужчина. Мой и чужой одновременно. Глеб играет грязно, и ясно дает это понять. И как же мне хочется ему ответить тем же. Как там говорят, клин клином вышибают? Вот я сейчас готова поступить именно так. До белья что ли, раздеться? На мне как раз черный кружевной комплект с бантиками из шелковых лент.
Надолго этого соблазнителя хватит? Уверена, что нет. Через пять минут убежит в ванну, а потом выйдет в подобающем виде.
Но ведь я точно буду выглядеть глупо в его глазах. Лучше сделать вид, что меня нисколько не трогает его нагота. Но как же сложно это сделать. Я даже тарелки расставляла дрожащими руками. В чем бы его таком представить, чтобы весь стыд ушел?
В панталонах женских? Нет, это скорее комично, и я буду выглядеть, как сумасшедшая. Тогда что? Не в клоунском гриме же. Только если. После боя. В синяках и ссадинах. С разбитой бровью и кровью на лице. Злого, дикого и превозмогающего боль. В одних шортах, но там не до соблазнов. Там до желания сделать так, чтобы не было больно.
— Ты смотришь на меня странно, Вера. Что-то смущает? — и улыбочку такую сделал, что стукнуть ложкой по лбу хочется.
— Думаю, не застудишь ли чего себе, в одном-то полотенце, — ехидно отвечаю, начиная кушать, чтобы хоть немного скрыть общее смущение.
— Самое важное не застужу. Волнуешься? — Глеб откидывается и с интересом смотрит на мою реакцию.
А я что? Я ничего, салатик жую. Тщательно. Как там, тридцать два жевательных, на одно глотательное? Считаю сижу, чтобы желудку легче было, и время тяну, как могу. И кажется, кое-кому это не нравится.
Глеб играет мышцами как может. То за вилкой потянется, то спину разомнет. И все это медленно, чтобы я прямо разглядеть могла все. Но я ведь хорошая девочка. Смотрю только в тарелку. Сорвусь ведь. Сама
