медлим. Мне хочется, чтобы Глеб продолжал, но он почему-то медлит. Такое чувство, словно он дает себе последнюю секунду, и сам себя тащит за шиворот. Тянусь к нему, отвечаю со всей силой, зарываюсь пальцами в волосы.
— Нет, все, Вер. Стоп, — говорит между поцелуями и отстраняется. — Собирайся, я подожду в коридоре.
Выходит из зала, еще и дверью громко хлопает. Пытаюсь выровнять дыхание, но выходит скверно. В душе бушуют эмоции. Обида, желание и… благодарность.
Я потеряла голову, отдалась во власть чужому мужчине. Сейчас не списать все на страх, адреналин в крови и так далее. Я точно влюбилась, а он не факт, поэтому и остановился. Мне нужно быть ему благодарной, что проявил благородство, а, вместо этого, жалею себя.
Почему все так со мной? Что я делаю не так? Тот, кому я не нужна, по сути, была никогда, при удобной возможности сразу на меня полез, а тот, с кем была бы не против, сам от меня ушел. Вон, стоит в коридоре и ждет, когда выберусь из комнаты и поеду к нему.
Глупая это затея — быть его домработницей, но он прав, мне не заработать таких денег быстро, а, разгрузив его быт, смогу хоть чем-то отплатить. И может, найду подработку. Вдруг в его доме есть семьи, которым нужен клининг? Если Глеб будет не против, я бы этим занялась. Его же деньги возвращать ему не хочется. Пусть это и только часть суммы, но все же.
Мы никто друг другу, он сейчас это прямо сказал. А я. Нет, не хочу думать. Но и сдаваться не хочу. Он хочет меня, я ведь чувствую! И белье купил такое, от которого кончики ушей краснеют. Не просто так ведь. Верно? Глеб просто играет в благородство, боится сомнений с моей стороны.
И, возможно, правильно делает. Что ждет нас потом, когда страсть поутихнет, когда я буду спасена? Где гарантия, что мои чувства к нему не больше, чем просто благодарность. Знаете, как у больного человека, бывает, возникают чувства к спасителю, которые он путает с любовью. Так может, и у меня то же самое? И, в отличие от меня, Глеб способен взглянуть на все здраво.
И все равно, что-то внутри меня протестует, говорит, что это не обман, а самые настоящие чувства. Мне не пятнадцать, чтобы вновь обмануться, и Глеб не первый мужчина в моей жизни. Сколько лицемеров и негодяев повидала, которые притворялись добряками.
— Хватит, — бурчу сама себе под нос и встаю с дивана. Откидываю вещи в сторону и снова лезу в немногочисленный гардероб. Милая майка с рисунками бантиков, сверху рубашка и узкие джинсы. Не хочу выделяться. Не сейчас. Надо доехать спокойно до его квартиры.
Бросаю все в пакеты, которые не успела далеко убрать и через полчаса вытаскиваю все в коридор. Глеб ничего не говорит, просто подхватывает вещи, и мы спускаемся вниз. Ничего не говорю тоже, потому что не знаю, стоит ли. Если бы хотел расставить все точки над пресловутой гласной, сам бы завел речь, а раз нет, то я верно уловила его молчаливый посыл.
В машине прикрываю глаза и удивляюсь, когда открываю глаза, услышав, что мотор черного монстра заглушен.
— Зачем мы здесь? — глядя на торговый центр, задаю, наверное, самый глупый вопрос в своей жизни.
— Увидишь. Пошли.
Не дожидаясь ответа, он выходит из машины и идет ко входу, и мне ничего не остается, кроме как выйти и следовать за ним. Слышу звук сигнализации, и мы входим в центр. Иду бездумно, смотря под ноги. Не верится, что недавно сдавала здесь украшения в ломбард и спасалась от мужа.
Едем на эскалаторе наверх, а там в именитый магазин мебели. Удивленно смотрю на мужчину, но мне кажется, ему все равно на мое удивление, потому что спокойно проходит вглубь к зоне матрасов и начинает падать на все кровати, попадающиеся ему на пути. На третьем приземлении мое терпение заканчивается.
— Глеб, зачем мы здесь? У тебя хороший матрас ведь.
И я не лукавлю. Помню до сих пор, как мне было удобно в чужой постели. Такого мягкого чуда я не помню. Муж любил жесткие, и то, что у меня спина на них отваливалась, ему было все равно.
— Глеб, — снова зову его, скрестив руки на груди, потому что мужчина только недовольно сморщил нос и перепрыгнул на другую кровать.
— Добрый вечер! — к нам подошла симпатичная девушка-консультант по имени Дарья. — Вы с супругой определились, какой матрас хотите? В этой зоне у нас только жесткие и средней жесткости модели, — елейный голосок молоденькой куколки резко раздражает, потому что она явно заигрывает с Глебом, и плевать, что рядом с ним «жена».
— Нет. Мы вас позовем, если понадобитесь, — буркаю вместо Глеба и иду в другой зал, где, по идее, и стоят мягкие матрасы, от которых у нас с Шаховым кайфуют спины.
— Не ревнуй, — приобняв за талию, мужчина шепчет на ушко, заставляя меня смутиться.
Неужели все так очевидно со стороны. Какой кошмар. Сама себя выставила глупой нервозной дамой. Ух, Глеб, с тобой сложно держать себя в руках.
— Не ревную. Это ты, как кобель последний, слюнки пускаешь на кости. Что только нашел в этой погремушке, — буркаю и становлюсь перед интересной моделью кровати из красного дерева. Резная высокая спинка, прямые ножки. Простая и изящная. Все, как я люблю.
— Ревнуешь. И мне это нравится. Слушай себя, и все будет изи, Вера. А пока.
Только хочу спросить, что «пока», как меня подхватывают сильные руки и кидают на кровать, как мешок с картошкой, а потом и рядом со мной приземляется мужское тело. Но и этого ему мало! Глеб внаглую затягивает меня на себя, перекинув мою ногу через свое бедро, ставя нас в не самую пристойную позу перед посетителями и сотрудниками.
Хочу встать, даже руки выставляю на уровне его головы и пытаюсь выпрямиться, но крепкие руки нагло сжимают попку и не дают встать. Наоборот, помогает удобнее устроиться на бугре в своих штанах.
— Не стоило так одеваться. Мне нравится твоя жо… — прочищает горло и продолжает. — Задница в этих джинсах. Ты явно нарываешься, Вера. В тараканах в своих разберись, и тогда продолжим, — сильнее сжимает половинки и подвигает на себе, и резко валит на спину, нависая надо мной.
Мы, как два любовника, что не могут определиться, кто будет вести. Вот и мечемся по постели.
— Хм, простите. Вы выбрали? — слышу смущенный девичий голосок, и только сейчас вспоминаю, что кувыркались мы не дома.
Черт!
